Обряд кулачного боя в культуре донского казачества.

На Дону борьба и кулачный бой являлись неотъемлемой частью традиционной культуры казачьих станиц и хуторов, крестьянских слобод и сел. Казак, чье воспитание проходило в культурном пространстве, наполненном военной символикой, состязательностью, боевым духом, был обязан владеть не только оружием, конем, но и кулаком. Во время свадебного обряда, кто-нибудь из стариков обязательно спрашивал у жениха, а может ли тот драться? И выслушав утвердительный ответ, заключал: «Всякий бравый казак драться должон уметь.
Только когда сам бьешь, Бога помни, тебя бьют, молчи».
Умение драться помогало казаку не только в ратном деле, или в драке за невесту, часто споры на собраниях донцов перерастали в стеночные поединки, сам казачий круг проходил шумно и драчливо, о чем писали и В. Сухоруков и А. Пивоваров.
С малолетства школой каждого казачонка была улица, широ¬кая привольная казачья степь, родной Дон, здесь все казачата росли на свободе, без всякого призора, как пишет Х.И.Попов, проводя время то в борьбе, то в кулачных боях, стрельбе из лука и бешеных скачках, и других военных играх. Собственно, своеобразной подготовкой к казачьему образу жизни служили в раннем детстве ку¬дельки, развивающие подвижность в теле, игры в латки, различные танцы типа «барыни» или «казачка», и, конечно же, знаменитые до¬машние игры, проходившие под надзором старых казаков. Эти игры известны были не только у донцов, но также у уральцев и кубанцев. Мальчики, по словам В. Броневского, сходились армиями, высылали стрелков и наездников-забияк, нападали, сражались, рубились лубочными саблями, кололи друг друга легкими тросточками, отбирали знамена, брали в плен… С наступлением вечера производились кулачные бои.
Несмотря на повсеместное распространение кулачных боев, власти строго относились к подобным утехам. Так, одним из первых указов атамана Иловайского назначенного императрицей Екатери¬ной II в 1775 году, был указ о запрещении кулачных боев. Тот же В. Броневский в 1834 году писал, что «в отдельных станицах, где нет высшего начальства не смотря на запрещение в первые дни поста, силачи съезжаются на кулачный бой. Для избежания несчастного случая знаменитым богатырям не позволяют принимать в оном уча-стие».
Несчастные случаи были явлением довольно частым, что не-редко вынуждало самих казаков принимать решение о запрещении кулачков в том или ином хуторе или станице. Такое решение было принято на хуторском сходе в 1910 г. в х. Пигаревском Вешенской станицы. Впрочем, несмотря на это кулачки просуществовали до 30-х годов прошлого столетия, причем привлекали внимание и органов советской власти. Например, в 1923 году о кулачных боях рассмат-ривался вопрос на областной партийной конференции.
Кулачные бои чаще всего приурочивались к календарным праздникам и к началу ХХ века проходили в период от Святок до Троицы. Наибольшего накала они достигали в последние дни Мас-леницы. Обычным временем для кулачков являлась вторая половина дня, и длились они до сгущения сумерек. Участниками одних боев были только подростки, как в станице Егорлыкской, других – и дети и взрослые. Бои проходили как между улицами одной станицы, близ-лежащими хуторами, так и между православными и староверами, женатыми и холостыми. Кулачки наблюдались между мастеро¬выми рабочими и казаками Гниловской станицы, которые проходили на ок-раине Ростова-на-Дону.
Бывало, сходились на бой из нескольких хуторов в станицу или слободу. Так, в Гуляй-Борисовку приходили за несколько верст из хуторов. Сама слобода делилась на два конца, по церкви находив-шейся на площади, здесь зажиточная, коренная часть слободы дра¬лась с пришлой «панщиной». В крестьянских слободах правила были более строгими, чем в казачьих станицах. Считали, что если бой ведется не кулаками, а палками и прочим сподручным материалом, то это уже драка. В руке ничего не должно было быть, в некоторых слободах Песчанокопского района перед боем снимали рукавицы. Вообще отношение к кулачкам было сродни отношению к игре, хотя, били в лицо, садили в бока, в грудь, под ребра, но после боя садились вместе, об¬суждали поединок, выпивали.
Бои начинались по-разному: «толи из-за девки какой, или, скажем, срезали у одного коньки, за него заступились, подошли старшие и поехало». Но обычно договаривались заранее, пригла¬шали известных бойцов, вроде И.Мирошникова, Б.Буряка в слободе Гуляй-Борисовка. Перед началом боя по селу проходили подростки с криками, свистом, стрельбой из самопалов, как это было в хуторах станицы Егорлыкской, они сзывали на кулачный бой. О том, что пе¬ред кулачками свистели по особенному отмечали многие информа¬торы. Ф.Крюков в повести «Казачка» писал: «С краю, в самых безо¬пасных местах, бегали маленькие ребятишки, гоняясь друг за дру¬гом: они пронзительно свистали каким-то особенным посвистом…»
Хорошего кулачного бойца в станице знали и уважали. У него и удар хлесткий и кулак сухой. Как объясняли старожилы: «Вот у меня ку¬лак не такой, ударю и кожа на нем лопнет, а есть кулаки сухие – ему все нипочем». Про таких бойцов говорили: «они у нас наскоки – на-мнут боки». Выделялись бойцы и феноменальной силой. И.Мирошников носил тридцативедерную бочку, рывком поднимал оглобли в санях и освобождал лошадь, даже падал с колокольни без видимых для себя последствий. А после боя любил переворачивать возы и телеги с приехавшими зеваками поглядеть на кулачный бой.
Бойным местом чаще всего была река, как в станице Мечетин-ской, в станице Кундрюченской таким местом был Цыганский луг – место нечистое, о котором ходили всевозможные слухи, где видели оборотней, мертвецов. В хуторе Висильный Семикаракорского района кулачки проходили на высоком кургане, напоминая о древнейших славянских тризнах.
Бились обычно толпу на толпу, или двумя лавами. Выстроив-шись, начинали задираться, для куража. В станице Мечетинской дрались фортштадцы и масленовцы против рогоженцев и полтавцев, живших на другом берегу реки Мечетка. С обеих сторон выступали более сотни человек. Большие кулачные бои обычно начинались с малышей. Подростки выкрикивали оскорбительные прозвища и клички в адрес противника. Те в ответ еще больше распалялись, до¬водя дру-гую сторону до ярости.
Практически всегда бой начинали дети. Старшие казаки на-травливали их друг на друга. «Ребя¬тишки-затравщики станичных кулачек – тычут замерзшими, покрас¬невшими кулачками, прыгают, норовят дать оплеуху друг другу.
Казаки гогочут, улюлюкают, разжигают бойцов…
— А ну! А ну! Садки, поддай!
— Бузулук, Бузулук, не отступай!
— Мишка, бей его в морду!
— Эй, лежачего не бьют!»
В этих криках слышались и советы и правила боя.
«Ну, ну ребятушки! Смелей, Смелей! Так, так. Бей, бей, бе-е-ей! Ребятушки!- слышались голоса взрослых бородатых казаков, за которыми малолетних бойцов почти не было видно».
В донских станицах, как, впрочем, и у линейских казаков, бои носили ожесточенный характер, во время драки в ход пускались колья, вилы и даже кастеты, как писали Кубанские ведомости за 1898 год, это развлечение нередко длилось целый день и кончалось мно-гочисленными увечьями, бывали случаи и смерти. Писатель А.Н.Скрипов, живший в 1918 году в станице Мечетинской, вспоми¬нал: «Подростки с обеих сторон начинали бросать друг в друга камни. Рогожинцы подбегали к фортштадцам и дразнили их пома¬хивая палками. Разозленные фортштадцы вдруг стеной двинулись на рогоженцев и потеснили их к противоположному берегу. На помощь отступившим подросткам подошли взрослые и погнали фортштад¬цев. Против рогоженцев двинулась новая толпа взрослых, а через не-сколько минут обе стороны с неистовым криком и визгом рину¬лись в драку».
Случались бои сам-на-сам. Обычно перед стоявшими стенами выскакивал боец. В стенке или лаве его называли крыловой. Хлопал в ладоши и кричал: «Дай, бойца!» Подоб¬ные поединки напоминали бои единоборцев перед сражением, вроде герц у запорожцев или перепалок у донцов. Противники наскаки¬вали друг на друга, сбивали с ног и отскакивали в сторону. «В два прыжка очутился около него, изогнулся вдруг почти до земли, крикнул, гикнул, что было мочи и ударил…в грудь». Крыловые у казаков носили прозвище Царский слуга и очень им дорожили.
Описание кулачного единоборства имеется и в сказочном фольк-лоре казаков. Обращает на себя внимание то, как описана ма¬нера, поведение бойцов – казака Ларьки и бурлака.
«Закипело у Ларьки нутро. Чирик вперед выставил» – это на-чало боя. «Заколотырились они, заспорили до одури. Раззадорили друг дружку». И далее: «пошел бурлак на казака, словно гора на ма-лую мышь двинулась, замахал руками, словно мельница крыльями. Отступил Ларька раз да два, потом как пустил все силы на кулак, точно супротивнику в лоб припечатал».
Стеночные бои заканчивались по-разному. В одном случае достаточно было вытеснить противника за линию поля, в другом бой терял свою структуру в сумерках превращался в «сцеплялку-свалку» и заканчивался с наступлением темноты.
Б.Н.Проценко высказывал мнение, что кулачки являлись про-веркой малолеток закрепленной сословной культурой, причем рас-пространение кулачков он относил к северным округам Области войска Донского, с чем уже можно не согласиться. На наш взгляд, кулачки были проверкой и подготовкой казака, но приурочивание их к календарным датам указывает на явно выраженную ритуальную функцию боя. Скажем бои на Красную Горку в станице Кундрючен-ской, имели связь с культом предков, бои на Святки или на Масле¬ницу обладали космогоническим характером.

А.Яровой

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s