О казачьей идентичности: источники и история (по архивам ГАРО). Неказаки о казаках.

станичники

Наверное давно уже назрела необходимость публикаций вещей интересных и для казаков особенно полезных.
Например таких. Из писем А. Филонова к товарищу:
«Ямщик, ехавший со мною теперь, имел случай коротко узнать Дон почти весь «плавя» по нем лес от Воронежа до Ростова… «казаки – народ приласковый, навалят, бывало, тебе булок, винограду – ешь не хочу. Там нет как у нас хлевов, лошадь стоит прямо на улице. А посмотрите-ка на тамошние табуны, лошади – вот чудо! Дикие кони стерегут у степи лошадей казацких…

Вот уже третий день я еду по степям и третий же день меня занимают все одна и та же мысль. Остановишься на станции и тебя непременно спросят: а что у вас на Руси? Удивительно! Казаки будто не считают себя русскими, и в то же время целые полки их берегут Россию». ГАРО. Ф.55. Оп.1. д.28.
Из заметок Россиева П. «Дон и казаки» 1903 г.
Автор заметок плывет на пароходе по Дону и слушает разговоры на палубе. Одного из своих собеседников он окрестил «крыса», который много и словоохотливо ему говорил о местных обычаях.
«- Троицын день, значит девичий праздник. Девушки венки завивают. А духов день – бабий. Столо-быть бабы его празднуют в одиночку плетут венки в Дон их кидают, песни поют и бражничают. Вообче – на Дону все по-своему, не как в прочей России».
К последним словам «крысы» прислушивался один из промышленников и когда она кончила спросил: «А ты ж не донской, что-ли, ежели хаишь наши обычаи?!
Крыса как-то все пригнулся, голова ея ушла в плечи. Не-то застенчиво, не-то почтительно улябаясь крыса отвечала:
«- Я не здешний, нет. Я издеся хочь прижился, а только я из пришлых».
Расправляя пушистую бороду промышленник продолжил:
«То-то я гляжу у тебя обличье – не наше, а кацапская. Откуда же ты судорога такая?»
— Из Орловской губернии.»……
«- У мартына нюх кацапский – говорят донцы – он спроста не прилетит, он знает, когда для него батюшка Дон, завтрак, обед и ужин приготовит. Нет лучше угощения для мартына как оселедь, ей-бо!
— А у кацапа разве хороший нюх?
— У кацапа то? А еще бы. Пошел бы он сюда бурлачить или в хожалые, ежели-бы не знал, что и сам прокормится , как следовает, и в Россию семье пошлет на зимнее существование.
— А вы казаки зажиточно живете?
— Чего нам! Мы слава-те Господи едим кусок обдутый!
Донские казаки живут зажиточно, сытно и это несмотря на то, что они по отзывам волжан похожи на Спесь графа А. Толстого:
Идет Спесь, видит на небе радуга
Повернул Спесь в другую сторону.
Непригоже де мне нагибаться.
Видите, казак в праздник не станет работать, потому что праздник, но и накануне и после праздника он не прочь увильнуть от дела, памятуя о том, что дело не волк, в лес не убежит.
На полях работают хохлы-поденщики, арендаторы.
— Значит сами вы хлебопашеством не занимаетесь.
— Очень нужно. Я землю в аренду сдам, деньги получу – и знать ничего не хочу, лежу себе потом на боку, на баб покрикиваю, мне и горя мало. А то-бы я должен был спину гнуть да потом обливаться на ниве. А я не кацап какой, я казак. Вот если сражаться за Веру, царя и отечество – это сделайте ваше одолжение, а крестьянским делом заниматься казаку это не с руки, не-ет!
(За пароходом голосят бабы).
— Плачут… – отвечал он брезгливо, — мужья, видите, едут отбывать сборы, а они голосят. Не казачки словно, а как-бы кацапки. Да разве старая донская казачка заплачет. Бывало муж отправляется на настоящую войну, а его провожают с веселыми песнями, с плясками. Пир устраивался, так с пира казак и уходил прямо на войну»
«Белый платок».
Возвращаясь в станицу из похода или после войны, не все донские казаки были уверены, что жены их вели себя в отсутствии мужей безупречно как одиссеева Пенелопа, и поэтому запасались белыми платками. Казаки дома. Вся станица выходит навстречу героям. Если есть Магдалины, они выступают из толпы, подходят к мужьям, падают перед ними ниц. Из женской груди вырывается вопль: прости меня владыка мой. И казаки догадываются в чем дело. Вздрагивает, всхлипывает. Ревность уже заползла в сердце. Любовь старается заглушить ревность, покаянный вопль пресмыкающейся жены вызывает жалость в мужней душе – и вот дрожащие казацкие уста шепчут слово прощения. Редко бывает иначе. Твердая загорелая рука, сразившая не одну вражескую жизнь, кладет белый платок на голову виновной. Казак слегка коснулся своей ногой жениной головы. «Нет – говорит – прошлому помина. Позор покрыт моим прощением!» Осмелься кто-нибудь напомнить ей ее старые грехи! – муж грудью постоит за жену, защитит ее честь, как умеют защищать вообще доблестно казаки.
Бабе тайны не поверяй, потому у нея уши проколоты и тайна в них не удержится; но если люба мне баба, значит пони, что я донец и стало-быть смогу постоять за себя и за жену!
ГАРО. Ф.55. Оп.1.Д.123.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s