Воинские состязания как элемент традиционной культуры донских казаков (по полевым материалам Задонья).

бой на мягких клинках - ПЛАСТУН 28 февраля 2009г.

Традиционная культура в процессе своего развития выработала эффективные механизмы воспитания мужчины-воина, мужчины-защитника. Определяя пространство формирования мужчины в культуре как агональное (состязательное), наполненное
символическими формами коня, оружия, борьбы, которые функционируют в виде традиционных воинских состязаний, мы рассмотрим влияние его на процесс социализации. Опираясь на полевые материалы, раскроем структуру явлений, их инструментальный уровень, а также, используя данные о других группах казачества и русского народа, попытаемся определить смысловое содержание структурных элементов явлений. В имеющихся работах по данной тематике отмечаются элементы генезиса, сценарий явлений, но недостаточно определен ритуальный и воспитательный аспекты. Практически нет работ, специально рассматривающих данное явление на изучаемой территории.

Полевой материал собирался на юге Ростовской области, в Зерноградском и Егор-лыкском районах. Данная территория заселялась с севера и юга различными этническими потоками: в конце ХVIII — нач. ХIХ в. — русскими и малорусскими крестьянами, с начала ХIХ в. — донскими и черноморскими казаками. Записи делались в станицах Мечетинской и Егорлыкской, селах Гуляй-Борисовка, Ново-Александровка, Светлоречное. Для сравни-тельного анализа привлекался материал, полученный от информаторов станиц Верхне-Кундрюченской. В общей сложности было опрошено более 20 информаторов. Хронологические рамки работы охватывают период с конца ХIХ до первой четверти ХХ в.
На исследуемой нами территории были обнаружены остатки ритуалов восточно-славянской традиционной культуры (календарные праздники, свадебные обряды и др.). Исходя из общей тенденции исследования, мы обратили внимание на те обряды, которые связаны с мужской субкультурой и имели воспитательное значение для мужчины. Воспи-тательный аспект включает в себя формирование, развитие личности под влиянием целенаправленного воздействия извне и самовоспитание. Индивид, рождаясь, попадает в область культуры, которая пронизывает частную и публичную сферы жизни, его приобщение к соционормативной подсистеме культуры происходит через обряды и обычаи в семейном (микроуровень) и общинном (макроуровень) кругах. Семейные и общинные обычаи и обряды можно объединить и рассматривать их в парадигме календарной обрядно-сти, и, таким образом, представлять процесс социализации как движение индивида в воз-растных когортах по единому жизненному пути от рождения к смерти, через годовые циклы, причем век человеческий — и символически и этимологически — уподоблялся природному году. Собственно, доминирование общинных обрядов в семейной и индивиду-альной сферах, на изучаемой территории, сказывалось в том, что даже появление у младенца первого зуба отмечалось «всей станицей».
В годовом обрядовом цикле мужские объединения выполняли различные ритуаль-ные функции: посевание на Васильев вечер, на Крещение проводились бои за Иордань, кулачные бои на Масленицу, Красную горку, борьба на Троицу, соревнования на лоша-дях, организация «храброго поезда» в свадебной обрядности, реликты мужских инициа-ций. Все перечисленные элементы, так или иначе, связаны с агональным пространством культуры. Если попытаться определить в них ведущий мотив, то окажется, что это состя-зательность, где доминируют конные ристания, борьба и кулачный бой. В свое время С.А.Токарев обращал внимание на связь традиционных состязаний в народных праздни-ках с реликтами мужских организаций у славян.

Соревнования на конях сводились к нескольким видам – борьба между седоками, скачки, борьба с использованием плеток, когда всадники хлещут друг друга. Скачки вы-полняли важную ритуальную роль, так как на территории Области Войска Донского сформировался настоящий культ коня, связанный как с традициями древнерусских дру-жинников, так и с укладом степных кочевников. Выездка коня у казаков начиналась с
малолетства (…лет пять-шесть было. Ухватишься за ногу, где за гриву, залезешь, слетишь на солому и опять карабкаешься…) и заканчивалась показом приобретенных навыков на празднике, смотре. Демонстрация приобретенных достоинств происходила в обрядовой обстановке, когда конские ристания входили составляющей частью в ритуальный ком-плекс.

платки

Причем это регламентировалось как сословной субкультурой, так и этнической. Использование коня в обрядах информаторы отмечают на Масленицу и в весенние празд-ники, когда устраивались скачки, рубка лозы, джигитовка. На свадьбах тройку лошадей, запряженных в тачанку жениха и невесты, разгоняли на костер. Они должны были прыг-нуть так, чтобы дружка остановил их у ворот «как вкопанных». На Масленицу в ст. Мече-тинской жгли среди улиц «кучки» и молодые казаки прыгали через них верхом, под крики и смех казачек. В советское время скачки, джигитовка проводились на 1 мая и 7 ноября, причем не только в казачьих станицах, но и крестьянских слободах и селах. Борьба на лошадях была известна в ст. Мечетинской, схватывались в седлах, кто кого сбросит на землю, сбивали друг друга мешками. Подобные виды борьбы были известны и русскому былинному эпосу, когда молодцы поисщепили сабельки, поизломали копья, стали «они друг дружку чумбурами сподергати», а потом доставали и плети. Борьба на конях часто встречается у тюркских народов. Интересны заметки донских этнографов о конных ристаниях в дни поминовения предков, что роднит их с древнейшими тризнами.

Борцовские поединки в Задонье встречаются в различных видах: на поясах, в об-хват, на вольную. В ст.Мечетинской, как отмечают информаторы, боролись детьми всегда и довольно часто. Взрослые боролись по праздникам, на «сабантуях» по окончании убо-рочной страды. В места, где собирались детские ватаги, приходили ребята постарше: объ-ясняли правила, «стравливали» в поединке, боролись сами. По-видимому, таким путем проходила передача опыта, знакомство с традицией, а дальше мастерство развивалось в практике боев и просмотра других поединков. Интересно отметить, что древнейшие былины связывали борьбу с ростом и возмужанием героя, причем борьбу архаичную, где использовались и толчки в шею, и рывки за руки.
Поясная борьба на Дону называлась ломок (на Руси – на кушаках, на ремни, за поя-ски), в «ламке бируть за пояс и чирис сибя бросають. Зямой выходють на Дон и борюцца на ламка. Бяруцца за пояс друг друга и валють хто каво». Подобная борьба, по мнению ряда исследователей, была заимствована славянами у кочевых народов, так как ареал ее распространения охватывает лишь южные просторы нашей страны. Ее военно-физический характер отмечал венгерский исследователь Л.Кун, говоря, что в конном бою противника за пояс стаскивали с коня. Указание на этот прием мы находим у иранских народов. Подобные состязания были известны еще скифам и сарматам (ср. золотые бляшки из Елизаветинского городища (курган № 8), где было раскопано захоронение мо-лодого царя-воина (IV в. до н. э.). Эти бляшки украшали верхнюю часть одежды. На одной изображены борющиеся скифы).

борющиеся скифы

Такой вид борьбы был широко распространен среди татар, бурят, башкир и др. Интересно, что у татар на торжестве в честь сева яровых борются с целью задобрить духов плодородия, сначала старики, а затем дети, юноши, мужчины и богатыри. По-добный вид борьбы существовал у русских в Сибири. Близка ламку и борьба в схватку, когда вместо пояса борцы охватывают друг друга руками. В ст. Егорлыкской «боролись, раздевшись в степи, ложили вещи помягче, были судьи из старших ребят, следили, чтоб не задрались». Нельзя было кусаться, драться, делать подножки, разрывать захват.
Наиболее популярным видом борьбы была борьба на вольную – она встречается у казаков, донских крестьян, калмыков. Подобную манеру бороться казаки называли мед-вежьей борьбой. Как и калмыки, боролись по пояс голыми («чтобы рубахи не порвать, а то, что спина будет поцарапана, — то ничего». Подобная утеха носила жесткий, атлетический характер, с произвольными захватами обеими руками тела противника. Для победы надо было повергнуть противника на спину, при этом его удерживали известное время под собой и большой частью до тех пор, пока он не признавал себя побежденным (ср. по-говорку – «не тот борец кто поборол, а тот, кто вывернулся»). Описание этой борьбы чаще других встречается в былинах; эта борьба могла принести увечья и повреждения – ломали руки и ребра, особенно когда боролись «по-пьяному» на гулянках и праздниках. В связи с этим в народе бытует мнение об исчезновении этой борьбы. По причине увечья «ту борьбу запретили, а то як начнут мужики бороться, один другова об землю вдарит и калечут друг дружку. Жены против этого выступили, и власти ту борьбу запретили». Считается, что некогда борьба выделилась из кулачного боя и постепенно утратила свое ритуальное значение, превратившись в род развлечения.

Кулачный бой наиболее полно сохранил свою сакральную функцию и является трансформированным реликтом мужского союза воинов. Как отмечает Т. А. Бернштам, едва ли не единственным видом мужского союза с некоторыми архаичными формами ри-туализированного – военного/борцовского – поведения в мирной бытовой ситуации предстает организация кулачного боя. По мнению А. М. Золотарева, кулачные бои носили когда-то ритуальный обрядовый характер и проистекали, вероятно, из соперничества двух фратрий, селившихся по разным берегам двух рек и почитавших Волоса и Перуна. Видимо, следует различать такие понятия как «драка» и «кулачки», так как их различает традиционная культура. Собственно, разграничение кулачного боя и драки мы находим в указе Екатерины I от 21 июля 1726 г. В нем регламентировалось, чтобы у бойцов «никакого оружия и прочих инструментов ни под каким видом к увечному бою не было… и во время того бою драк между собою не чинили…». О функциональном значении этих событий существует ряд различных мнений, особенно у исследователей, использующих в своих работах гендерный подход. Под дракой понимается институированный способ разрешения напряжения между деревнями, своеобразный вклад неженатой молодежи в укрепление репутации деревни, с другой стороны Т. Б. Щепанская считает, что главным в праздничной драке следует считать демографический контекст: драки как телесная практика, связанная с другим (рождение, брак, смерть) и влияющая на течение демографических процессов. Такие представления не только не учитывают места боя-драки в общей картине праздничной культуры, но и не рассматривают кулачный бой как знаково-ритуальное явление. Наиболее обобщенным представляется взгляд Агапкиной и Плотниковой о ритуальных поединках между двумя партиями (сторонами), представляющими родовые, территориальные или социально-возрастные объединения или группы обрядовых лиц, которые связываются с символическим воспроизведением борьбы двух начал (добра и зла, лета и зимы), совершаемой, как правило, на переломе старого и нового года, календарных сезонов; с идеей защиты своего пространства; с реликтами посвятительных обрядов, имевших испытательный характер.
Информаторы отмечают, что кулачные бои в ст. Мечетинско, С. Гуляй-Борисовка, проходили между Святками и Масленицей включительно, на Троицу, в ст. Верхне-Кундрюченской бились на Красную горку. Наибольшего размаха они достигали в послед-ние дни масленичной недели. Обычно проходили они во второй половине дня и длились до сгущения сумерек. Участники одних боев были только подростки, других дети, молодежь, взрослые. Бои происходили как между концами одной станицы, близлежащими хуторами, так и между женатыми и холостыми, православными и раскольниками, казаками и мастеровыми.

кулачки - игры Ермака Тимофеевича 6 января 2009г.

Бои начинались по-разному, если они специально не подготавливались. О причине боя говорили: «то ли из-за девки, какой или, скажем, срезали коньки у одного, за него заступились, и поехало».
Если договаривались заранее, приглашали известных бойцов. Перед началом боя по улице шли подростки с криком, свистом, стрельбой из самопалов – сзывали на бой. Свист и стрельба обычно использовались как средство отпугивания нечистой силы, о том, что перед кулачками свистят «по-особенному» отмечено у многих авторов. Едва ли не первым упоминанием о том содержится в грамоте митрополита Кирилла от 1274 года.
Бойным местом обычно являлись: река, мост, балка, майдан, погост, лес.
После построения начинали задираться «для куража». Обычно кричали: «Дай бой-ца! Все на всех! Зачинать!», кричали оскорбления и клички («Рогожа – никуда ни гожа!» и т.п.)(46). Оскорбления и крики перед боем имели глубокие исторические корни и восходили к тем временам, когда между ратями начиналась словесная перепалка. Цель одна: досадить противнику и разозлить себя. Затем в бой вступали дети лет 10-15 для «затравки», потом молодежь и, наконец, взрослые. Доподлинно известно, что на Дону стеночные бои и поединки «сам на сам» существовали повсеместно. Последние были популярны в стеношных боях, когда «наскоки», или крыловые вызывали поединщиков, что было порождено военными столкновениями со степными кочевниками. Интересные описания имеются у Ф. Крюкова, где на поединок выкликали, выскочив из строя и хлопнув в ладони. Сам хлопок, на наш взгляд, обладал магическим действием, он соотносим с потусторонним звуком-голосом предков (ср. детскую игру в ладушки). Боец не только обращал на себя внимание, но и призывал предков в помощь. Обращает на себя внимание то, что кулачные бои получили свое отражение в фольклоре. Причем в записях сказок В. Когитина содержится описание психологии бойцов, манеры поведения, стилевые отличия в технике.
Итак, акциональный код стеночного боя можно представить в виде следующих этапов:
1. Сбор на бой, с выстрелами и криками, его задача заключалась в привле-чении участников к месту сбора, возможно шум отгонял злых духов – навь, и привлекал внимание своих предков – дедов;
2. Задир, сопровождающийся специальными приговорами, оскорблениями, и боем детей;
3. Бой «один на один», когда действовало правило «двое дерутся – третий не влазь»;
4. Сход стенок или лав и перерастание подобного палочно-кулачного боя в вариант «сцеплялки-свалки»;
5. Завершение боя с наступлением темноты или с вытеснением противника за границу «бойного места»; обычно бойцы совместно обсуждали результаты боя, без злобы и гнева на противника.
При изучении и сравнении полевого материала обнаружилась интересная особен-ность. Если в слободе Гуляй-Борисовка кулачный бой был подвержен строгой регламен-тации в отношении правил (палка в руке – признак драки), что характерно для крестьян-ской общины, то в ст. Мечетинской в кулачках подростки бросали камни (глыбки), а взрослые бьются палками, что правилами не запрещалось. По мнению А. Грунтовского это признак деградации традиции. Но наличие палочно-кулачных боев на территории России в XIX — нач. ХХ в. ставят под сомнение это утверждение, так как та же традиция известна летописям XII – XIII вв. Так, Софийская летопись сообщает: «Ивринуша его (Перуна – В. Я.) в Волхов. Он же пловя сквозь великы мост, верже палицу свою и рече: «На сем мя поминают Новгородскыя дети». Ею же и ныне безумнии, убивающиеся, утеху творят бесом». Кулачные бои зачастую сопровождались наигрышами на гармошке, кото-рые так и назывались «под драку», о сосуществовании девичьего хоровода и кулачного боя у казаков писал Д. К. Зеленин. Мужские припевки исполнялись и во время кулачков, и во время мужских танцев «барыня», «казачок» и др.. Использование палки в бою имеет связь как с мифологическим сюжетом, так и с танцевальными элементами.
Кулачные бои и борцовские поединки являлись неотъемлемой частью календарных обрядов, в которых выполняли ритуально-магическую функцию. Посевание на Новый год информаторы связывали с христианским мотивом: «То Святой Васылий ходыв по земле посевав, от того и мужики посевалы». Т. А. Бернштам определяет подобную обрядовую функцию мужчин как миссию сообщения «высшей воли», о которой они узнали тайным и чудесным образом, через специальный обряд посвящения. На христианском фоне обходчики исполняли роль «пославших их» святых покровителей, за христианскими образами которых стоят высшие сакральные силы с преобладанием светлого начала. Согласно же концепции Л. Н. Виноградовой, обходчики персонифицировали души умерших предков. Видимо, подобные обходы заканчивались ритуальными поединками — как новогодняя борьба сурвакаров в Болгарии, русалий в Македонии, потасовок на Рождество в ст. Мечетинской (когда парни, в вывернутых наизнанку полушубках нападали на рождествовальщиков и отнимали сумки с собранным). У староверов Сибири «кулашники» с набитым зерном мешком, с косой и в саване ходили ночью по селу, сшибая наземь встречных прохожих. Здесь налицо ритуализированные поединки, уже не носившие состязательный характер, а имевшие ритуально- магическое значение. На наш взгляд, господствовавшее мифологическое сознание любой поединок делало и состязательным и магическим одновременно, здесь нельзя говорить об эволюции одного из другого, а именно о характере, когда одно значение доминирует и определяется общим направлением ритуала.
В свадебной обрядности инициальные моменты содержат проверку жениха «конем, топором и борьбой», а то и кулачками. Как пишет А. М. Листопадов, на свадьбе старый казак спрашивал жениха, а может ли тот драться, и заключал: «Драться всякий бравый казак должон уметь. Только когда сам бьешь — Бога помни, тебя бьют – молчи». На рудименты брачных поединков указывает и наличие «храброго поезда», куда входили холостые друзья жениха, и свадебные песни, содержащие мотив поединка между родственниками жениха и невесты.
Все описанные факты указывают на связь мужской организации с агональным про-странством культуры, особенно с кулачно-борцовскими поединками, так как она в нем наиболее полно явлена. В казачьей среде, где сословные особенности интегрировались этнической культурой, наблюдается ярко выраженное военно-прикладное значение тра-диции (например, «шермиции» на Масленицу), которое, однако, сохраняло и ритуальные особенности. В крестьянской общине, напротив, доминирующую роль играли обряды, связанные с плодородием, урожаем. Именно эта сторона состязательной культуры акцен-тировалась в календарных праздниках и обряды. В целом подобное явление воспитывало стойкость, мужество, храбрость, коллективизм, так как бои проходили перед всеобщим стечением народа, вырабатывались нравственные качества. Здесь демонстрировался императив поведения – перед детьми, подростками, юношами – идеал мужчины-бойца, который в возрастных кризисах играл ориентирующую роль в процессе индивидуализации.
Вызывает интерес и духовная подготовка, которая явно предшествовала физической и, на наш взгляд, была основополагающей во всем процессе обучения. Она включала в себя своеобразные этнические константы, например, необходимость прислушаться к голосу собственной совести, «внутренней правды», которая являлась залогом сохранения жизни, состояние благородного гнева, отмечаемое многими информаторами. В обрядах можно было познакомиться и с другими установками поведения в бою. Самое, пожалуй, распространенное из подобных установок, были слова Иисуса Христа в час распятия: «Отче! В руки Твои предаю дух Мой». С этой минуты человек не принадлежит себе – он Богов. Подобное явление Правды как совести внутри нас, формировалось в человеке путем религиозного воспитания, но в воинской культуре оно приобрело символический смысл, который вместе с идеалом мужской личности являлось тем центром, на который личность ориентировалась в пограничных ситуациях жизни.
Если обратиться к культурному тексту боя как ряду знаковых кодов, то можно предложить следующую интерпретацию, опираясь на рудименты, связанные с местом боя (локативный код), с временем проведения (темпоральный код) и др. Мы обнаружим, что время проведения обряда относится к «пограничным праздникам», когда рушилась грани-ца и духи умерших оживали в праздничной атмосфере; обряд кулачков как необходимое действие первопраздника, поддерживал границу между тем и этим светом, сражались бойцы, а вместе с ними сражались души предков, точнее сами участники отождествляли себя с предками. Кулачки восстанавливали границу между сакральным и профанным ми-рами, защищали «свой» мир от навьих-чужих. Бойное место, включавшее локусы моста, реки, перекрестка, погоста являлось пограничным в пространстве, обычно здесь отмеча-лась пороговость в обрядах инициаций и обрядах жертвоприношений, где ритуал высту-пает как насилие над насилием личности (по Р. Жирару). Обычно кулачки проходили ста-дии от порядка к хаосу – от стены к свалке, по мере вступления в бой участников – от мо-лодого к старому, то есть, моделировалась малая картина мироздания, время начинало бежать вспять – к первоначальному состоянию Космоса. С другой стороны, архаичное сознание могло осмысливать это и как возрастание социального статуса, увеличение жиз-ненной силы коллектива (дети, неженатые, семейные), отсюда связь с плодородием, плодовитостью. Кулачные бои без сомнения несут в себе инициальные моменты, но не только как испытание, но и как самостоятельный обряд посвящения. Боец, научившийся вводить себя в состояние ярости, сакральной одержимости, становился полноценным воином, готовым на подвиг. Поведение бойца на поле носило сакральный характер, а не только диктовалось прагматичностью. Стойка, которую принимал боец, сопровождалась бросанием шапки, топотом ног, скрежетом зубов, покачиванием корпуса, что влекло за собой динамизацию первожеста; ритм напева вводил бойца в состояние, приобщающее его к божественной природе. Определенной семантикой обладало обоюдное кровопускание, удары в голову, применение вязов-палок. Ребенок проходил науку, парубок показывал себя умелым бойцом и способным к браку, взрослые выполняли ритуальную функцию. Осваивая семантическое поле символа, человек осваивает ту аффективную природу, которую рождает этот символ, и уже в процессе ритуала или даже боя, эти символы определяют чувства, манеру поведения, достаточно их было воспроизвести в любой форме (крик ярости, порвать на себе рубаху, прочитать молитву или заговор).
Итак, в данной работе мы обрисовали агональное пространство культуры. в кото-ром существенную роль играли обряды борьбы и кулачного боя

А.В.Яровой

2 responses to “Воинские состязания как элемент традиционной культуры донских казаков (по полевым материалам Задонья).

  1. Когда это успели в Егорлыкской такой материал собрать? Очень информативно! Знать бы, кто автор статьи.

    • Автор Яровой Андрей Викторович доцент кафедры АЧГАА (г. Зерноград) статья опубликована в научном сборнике.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s