РИТУАЛ ПРОВОДОВ НА ВОЕННУЮ СЛУЖБУ У МАЙНОССКИХ НЕКРАСОВЦЕВ XIX — НАЧ. XX ВВ.// Дикаревские чтения (10). Итоги фольклорно-этнографических исследований этнических культур Северного Кавказа за 2003 год. Краснодар, 2004. С. 216 – 224.

казаки-некрасовцы

В этнополитической истории России представляет интерес локальная группа русского этноса — казаки-некрасовцы. Ее ядро, как известно, состави¬ли донские казаки, в течение нескольких десятилетий XVIII столетия пересе¬лявшиеся на Кубань и нашедшие после скитаний, наконец, пристанище на территории Малой Азии, в районе озера Майнос. Данная группа уже с начала XX в. привлекает внимание исследователей. Преимущественно это работы, посвященные политической истории (1). Меньше исследований по их тради¬ционной культуре (2). В работах донских краеведов подчеркивается, что некрасовцы без изменений сохранили культурно-бытовые особенности, кото¬рые были присуши донцам в XVIII веке. Как следствие, в публикациях, по¬священных культуре донского казачества, особенно казачьему костюму, обя¬зательно присутствует раздел по некрасовцам (3). В данной работе речь пой¬дет о воинском ритуале проводов на военную службу, бытовавшем в XIX -XX вв. Рассматриваются именно майносские казаки, жившие на берегу озера Майнос, которые считались «истинными» некрасовцами, противопоставляя себя потомкам более поздних пришельцев (т.н. дунакам).

Сведения о воинской субкультуре некрасовцев, имеющиеся в письмен¬ных источниках, крайне фрагментарны. Следует выделить записки польского авантюриста М. Чайковского, который под именем Садык-паши служил тур¬кам и оставил описание общины на период 1830-х гг. В том числе, в источ¬нике содержатся интересные сведения о проводах на службу султану, а воин¬ским качествам казаков дается высокая оценка (4). Это период, когда статус общины был высок, а сами казаки составляли привилегированное войско султана.
При подготовке нашего сообщения также использовались полевые ма¬териалы, собранные летом 1984 г. экспедицией Ростовского областного му¬зея краеведения в Левокумском районе Ставропольского края. Работа велась в поселках Бургун-Маджары и Новокумский. Здесь компактно проживают майносские некрасовцы, в 1962 г. переехавшие сюда из Турции. Информато¬ры, в основном люди, служившие в турецкой армии, рассказывали об усло¬виях этой службы и о проводах на нее. Таким образом, представляется воз¬можность сопоставить полевые материалы, отражающие ситуацию начала XX в., с более ранней информацией М. Чайковского. Сама же ситуация ухудшилась: статус общины понизился (информаторы говорили: «Нас сдела¬ли «райей»), некрасовцы стали служить во вспомогательных войсках, зачас¬тую без оружия, подвергаясь притеснениям на службе и в быту. Как следст¬вие, с конца 19 в. происходит разрушение воинской субкультуры, исчезнове¬ние многих воинских традиций. Судя по опросам, были забыты джигитовка, упражнения с оружием, военные игры. А от грабежей соседей-черкесов, по крайней мере, в 1950-х гг. безоружных поселенцев защищали турецкие стражники (т.н. хурдеи).

некрасовцы

В данной работе мы попытаемся описать ритуал проводов на военную службу, сопоставляя его с известными нам казачьими проводами на Дону.
Обратимся к данным М. Чайковского (Садык-паши). Некрасовцы осво¬бождены от податей и должны выходить на войну на своих конях и со своим вооружением. Помимо жалования, фуража и провианта во время войны, каж¬дый получал по 1000 пиастров «на подковы» (5). Кому идти на службу опре¬деляли посредством жеребьевки. При получении султанского фирмана каза¬ки созывались на круг. По описанию М.Чайковского, каждый по очереди подходил, кланялся атаману и старикам, а затем клал у ног атамана шапку, к которой была прикреплена карточка с его именем. Старики смешивали пал¬ками шапки, после чего есаул отбирал нужное число. Потом зачитывались имена, составлялся список. А в завершение всего атаман вызывал казаков, включенных в списки, и отдавал им шапки (6). Подобная процедура не встре¬чалась мне на Дону ни по полевым материалам, ни в описаниях проводов. Хотя сама жеребьевка была известна, особенно в XVIII столетии. В этот период Войско само распределяло по станицам общее количество казаков, ко¬торое должны были пойти на службу. Можно предположить, что перед нами один из вариантов проведения такой жеребьевки, который уже к середине XIX столетия не сохранился в Войске Донском. Явно поздним явлением вы¬глядят карточки с именами, что отражает высокий уровень грамотности у некрасовцев.
Далее Садык-паша сообщает, что через несколько дней на этой же площади, уходящие на службу, вооруженные и на конях, проезжали перед атаманом и стариками и каждый спрашивал: «Нет ли милосердного человека, который взял бы на себя попечение перед Богом о моей грешной душе?». Ес¬ли он был хорошего поведения, то один из стариков отвечал: «Я (имя и про¬звание) беру попечение о твоей душе перед Богом, буду молиться, чтобы Бог сохранил тебя для покаяния в грехах, а ты привези за то нам военную честь и доброе козацкое имя». Если же человек был дурного поведения, то ему отве¬чали молчанием, и он отъезжал. Все были уверены в его гибели, так как сре¬ди стариков не нашлось поручителя (7). После этого войско с музыкой и вой¬сковым атаманом во главе выступало в поход. Общинная администрация и толпа провожающих, включавшая женщин и детей, провожали уходящих на войну до границ войсковых земель. «На границе казаки дефилировали перед атаманом и казаками и продолжали путь далее…» (8).
В ритуале проводов у донских казаков нам представляется возможным выделить два этапа: проводы в доме (семейный) и в общине, т.е вне его (об¬щественный) (9). В приведенном примере перед нами аналог второго, обще¬ственного этапа. Действия приобретают более массовый характер. В них уча¬ствуют все уходящие на службу и те, кто провожает их. Смысл действии здесь — прощание с общиной, коллективом. Прощание, примирение со всеми — обязательное условие возвращения. В украинских думах мы встречаем:
«Як поийихав козак пид коршомку,
Низенько склонився,
Прощай, прощай уся громада,
Може с ким сварывся…»
И далее: «Тай скарывся — не сварывся, а тож помирывся…»(10).
Семантически действия, записанные у некрасовцев и на Дону схожи. Совпадают и отдельные сюжеты: участие администрации, высокий статус стариков, проводы до определенного рубежа, где происходит окончательное прощание. Причем здесь также присутствуют символические действия: некрасовцы «…дефилировали перед атаманом и собравшимися…»; на Дону – устраивали джигитовку, стреляли в воздух, либо — проезжали перед прово-жаюшими (11). Очевидно, на Майносе также был общий молебен, который почему-то не упоминает М. Чайковский. Можно предположить пение ка¬зачьих песен, напутствия и т.д. Вместе с тем, нам не встречался обычай брать поручительство у стариков, которые не только являются высшим авторите¬том в общине, но также воплощают ее сакральную силу: их молитва перед Богом за казака — важное условие успешного возвращения. Можно предпо¬ложить, что подобная практика бытовала в прошлом и на Дону.

некрасовцы

Полевые материалы, собранные в 1984 г. в Ставропольском крае отра¬жают более позднюю ситуацию. Как уже отмечалось, некрасовцы утратили привилегированный статус. Информаторы рассказывали о притеснениях во время службы. По словам Феофана Кирсановича Бандеровского (1931 г. рожд.), священника в пос. Бургун-Маджары, он сам во время службы выда¬вал себя за турка (12). Во время второй мировой войны мобилизованные ка¬заки строили дорогу вблизи границ советского Закавказья. Турки открыто угрожали расправой, как только начнется война с СССР: «Там где вы стоите, там и кости ваши лягут» (13). Отношение стало лучше по мере побед Совет¬ского Союза, а после войны казакам стали давать оружие. Мы уже говорили о размывании воинских традиций, а сама служба стала восприниматься как «постылая». Например, по возвращении со службы некрасовцы зачастую то¬пили униформу в озере Майнос, сохраняя лишь головной убор (14). Обычай бросать что-либо в Дон известен и у донских казаков. Это описано М.А. Шо¬лоховым: «Бывало отслужут казаки в Атаманском полку сроки — снарядят их к отправке по домам. Грузят сундуки, именье свое, коней. Эшелон идет и вот под Воронежем, где первый раз приходится переезжать через Дон, машинист, какой ведет поезд, дает тихий ход, — самый что ни есть тихий… он уже знает, в чем дело. Только что поезд выберется на мост. — батюшки мои!… Что тут начинается! Казаки прямо бесются: «Дон! Дон наш! Тихий Дон! Отец роди¬мый, кормилец!» и в окна кидают с моста прямо в воду, через железный пе¬реплет, фуражки, шинели старые, шаровары, наволочки, рубахи. Дарят Дону возвертаясь со службы… Издавна такой обычай повелся» (15). На Майносе по крайней мере в 1950-х гг., бросали в воду амуницию как знак именно по¬стылой службы. Таким образом, налицо полная переоценка смысла действия. Рассмотрим теперь сами проводы по данным информаторов.
Никто из них не называл общих коллективных действий, аналогичных тем, что описал М. Чайковский. Проводы проходили в семье при малом ко¬личестве людей. Некоторые подчеркивали, что старались не привлекать вни¬мания, так как опасались соседей-мусульман. После трапезы отец говорил; «Церковный начал положи, со всеми нашими прощайся». Читалась молитва, уходящий на службу целовал всех. После чего говорил матери: «Непитой во¬ды положи». Для этого бралась заранее приготовленная вода из колодца, к которой никто не прикасался, и мать, читая молитву («Отче наш»), «посевала крест»: делая рукой крестообразное движение, рассыпала по поверхности во¬ды соль. Освященная подобным образом вода, выплескивалась за ворота так, чтобы мокрая полоса пересекла черту, разделяющую подворье (внутреннее пространство) и улицу (внешнее пространство). После этого следовали бла-гословление и напутствия. В изложении М.К. Илисутиковой наставления могли звучать так: «Господи! Свороти, чтобы вернулся назад сын!» Отец: «Сыночек! В добрый час тебе, возвращайся домой на свое место!» Мать: «Сыночек! Прошу тебя, слушайся, чтобы быть тебе целым. Не ломай себе жизнь и нас не позорь. Слушайся, не отказывайся ни от чего!» (16).
Благословение и слова напутствия обязательны и в ритуале проводов на Дону. Хотелось бы обратить внимание на то, что в записанных напутстви¬ях у некрасовцев в сер. XX столетия, наряду с общим для всех мотивом. «служить честно, слушаться…», отсутствуют статусные этикетные формули¬ровки о «казачьей славе, воинской отваге и др.». А на Дону последнее обяза¬тельно присутствует при проводах как у казачьего, так и неказачьего, русского и украинского населения (17). Несомненно, оно было и в более ранний период истории некрасовцев, когда сохранялись воинские традиции. В качестве примера можно обратиться к ранее приведенным сведениям М.Чайковского.
После благословения и напутствий уходящий на службу должен был пройти за ворота по мокрой полосе. При этом в воротах стреляли вниз, в зем¬лю из старинных пистолетов, которые уже не использовались как оружие. Смысл действия информаторы объясняли: «Чтобы вернуться вновь на эту землю». Как напутствие могло звучать от матери: «Иди, мое дите, иди не ог¬лядывайся!» (18). Из примет наряду с запретом оглядываться, также называ¬ли потерю головного убора, что рассматривалось как плохой знак.
Рассмотренная информация соответствует семейному этапу проводов, когда действия разворачиваются преимущественно среди родных и близких. Не повторяя описаний этих действий, содержащихся в отдельных работах, отметим, что их смысл — в прощании с родными и домом. И здесь также -попрощаться, а значит — получить прощение является условием возвращения домой. Основой ритуального действия является застолье, кульминацией – родительское благословение, а завершается период выходом казака за преде¬лы дома. Все это время звучат песни, напутствия, осуществляются обрядовые акты, особенно, в пограничной ситуации при выходе из дома. На наш взгляд, прощание в семье существовало изначально, а М. Чайковский, который был в общине чужим, попросту его не наблюдал и поэтому не отразил в своих опи¬саниях. Также отметим, что информация XX в. отражает упрощение и значи¬тельную трансформацию ритуала проводов. В пользу этого говорит следую¬щее:
Во-первых, исчезает общественный, коллективный этап проводов. Действия сосредотачиваются в семье.
Во-вторых, изменяется морально-психологичесая оценка действий. Пе¬ред нами не гордые воины, уходящие служить в привилегированном отряде султана, а люди, сознающие свой приниженный социальный статус и ожи¬дающие тяжелой службы.
В-третьих, ритуал упрощается: казаки уходят пешими и без оружия, количество участников проводов ограничено, мало примет и гаданий и т.д. А самое главное – нет общественного этапа проводов. Несмотря на значительные изменения, прослеживаются аналогии с ка¬зачьими проводами на Дону: общие структура (трапеза — благословение со словами напутствия – выход из дома) и семантика (прощание с домом, семь¬ ей; прощение как условие возвращения) действий; благословление, напутст¬вия; обрядовые действия (стрельба в землю в воротах, примета о потере го¬ловного убора). Что касается прохождения уходящего на службу по мокрой полосе, то этот обряд имеет защитное значение. Обряд (обрядовый акт) маркирует переход человека из «своего», защищенного пространства в «чужое», внешнее и незащищенное. «Непитая вода» сакральная сила которой увеличе¬на солью (вода и соль сами являются оберегами — С.Ч.) и христианской сим¬воликой, должна нейтрализовать действие потусторонних сил, воплощением которых является пыль. Следовательно, обряд прохождения по символической дорожке за границу «своего» пространства входит в одну смысловую группу с такими действиями как выплескивание воды вслед уходящему либо выпивание алкогольных напитков (пить на дорожку, на посошок, гладить до¬рожку, пить стремянную). Обобщая сказанное, можно отметить:
Ритуал проводов казаков некрасовцев, по нашему мнению включал в прошлом семейный (домашний) и общественный этапы, был полнее. Это на¬ходит аналогию в проводах на Дону и, если смотреть шире, – в воинских (рекрутских) обрядах народов России.
Основные компоненты ритуала также находят аналогии на Дону. Од¬нако, некоторые явления нам неизвестны и, возможно, отражают культурные реалии более раннего времени.
Наконец, изучение трансформации воинских традиций, в частности – проводов на службу, делает перспективным сопоставление этих процессов с аналогичными, протекавшими в течение XX столетия в других казачьих со¬обществах; выявление механизмов их определявших.

Черницын С.В. (Ростов-на-Дону)

ПРИМЕЧАНИЯ.

1. Например, см.: Волкова Н.Г., Заседателева Л.Б. Казаки-некрасовиь!: ос¬новные этапы этнического развития // Вестник МГУ. История. 1986 №4; Смирнов И.В. Некрасовцы // Вопросы истории. 1986. №6; Сень В.Д. Вой¬ско Кубанское Игнатове Кавказское. Исторические пути казаков-некрасовцев. Краснодар, 2002 и др.
2. Например, см.: Тумилевич Ф.В. Свадебный обряд у казаков-некрасовцев // Ученые записки Ростовского государственного университета. Т.ХХХХ1Х. Вып. 6. Ростов-на-Дону, 1958.; Его же. Сказки и предания ка¬заков-некрасовцев. Ростов-на-Дону, 1961; Абрамова Т.Н. Некрасовские рогатые кички (к проблеме идентификации одежды казаков-некрасовцев // Памяти А.М. Листопадова. Сборник научных статей. Ростов-на-Дону, 1997 и др.
3. Например, см.: Новак Л.А. Фрадкина Н.М. Как у нас-то было на Тихом Дону. Историко-этнографические очерки. Ростов-на-Дону, 1986. С. 67 -72.
4. Чайковский М. Записки // Киевская старина. 1892. Т.39. С. 112 — 114.
5. Там же. С.113.
6. Там же. С. 112..
7. Там же.
8. Там же. СЛ13.
9. Подробнее см.: Черницын С.В. Некоторые обычаи и обряды донских ка¬заков, связанные с проводами на военную службу // Известия СКНЦ ВШ., серия общественные науки. 1988. №4; Его же. Обычаи и обряды донских казаков, связанные с военной службой // Памяти А.М. Листопадова. Сборник научных статей. Ростов-на-Дону, 1997.
10. Житецкий П. Старинные записи народных малорусских дум // Киевская старина. 1892. Т.39. С.407.
11. Черницын С.В. Некоторые обычаи и обряды…С. 45,
12. Полевые материалы автора (далее — ПМА). Сборы 1984г. Архив Ростов¬ского областного музея-краеведения.
13. ПМА. 1984г. Инф. Бандеровский Феофан Кирсанович, Богачев Тимофей Иванович, Илисутикова Мария Кондратьевна.
14. ПМА. 1984г. Инф. Пушечкин Константин Никитович, Илисутикова Ма¬рия Кондратьевна.

15. Шолохов М.А. Тихий Дон. М., 1980. Т.2. С. 531 -532.
16. ПМА. 1984 г. Инф. Илисутикова Мария Кондратьевна.
17. Черницын С.В. Казачьи обычаи и обряды отраженные в фольклоре // Памяти А.М. Листопадова. Сборник научных статей. Ростов-на-Дону, 1997. С. 70-71.
18. ПМА. 1984. Инф. Илисутикова Мария Кондратьевна.

One response to “РИТУАЛ ПРОВОДОВ НА ВОЕННУЮ СЛУЖБУ У МАЙНОССКИХ НЕКРАСОВЦЕВ XIX — НАЧ. XX ВВ.// Дикаревские чтения (10). Итоги фольклорно-этнографических исследований этнических культур Северного Кавказа за 2003 год. Краснодар, 2004. С. 216 – 224.

  1. Уведомление: Вопросы и задания к квалификационному зачету. |·

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s