КАЗАКИ – МУСУЛЬМАНЕ: ЭТНОДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ (2-Я ПОЛ. XIX — НАЧ. XX ВВ.) — С.В.Черницын.

Одной из общностей в этнической палитре северокавказского региона и, в частности на Дону, являются татары, поэтому изучение различных аспектов истории и культуры татарского населения нашего края представляет интерес и является перспективным. Уточним, что в источниках, по крайней мере до XVIII столетия, называние «татары» используется как обобщающее, распространяясь на ногайцев, а порой – и на горцев. Строго говоря, применительно к ранней истории Дона, этот термин выступает не как этноним, но обозначает тюрко-татарскую общность региона. Тюрко-татарское население (называемое в источниках просто «татары») играло важную роль в истории донского казачества, в том числе – непосредственно вливаясь в его состав. В донском казачестве к нач. XX в. можно выделить три группы: численно, политически и культурно преобладающая русская группа (т.е. собственно донские казаки); донские калмыки; а также – казаки-мусульмане, которые уже в источниках XVII в. называются донские, юртовые (с XVIII века также – базовые) татары. Данные группы являются основными этническими компонентами донского казачества (1).

В данном очерке речь пойдет именно о донских татарах. В более ранних публикациях рассматривались происхождение, пути формирования, расселение общая динамика численности этой группы (2). Поэтому, ограничиваясь краткой характеристикой, отметим, что уже в XVII веке она существует как сложившаяся единица в Войске, довольно активно участвующая в его общественно-политической жизни. Одной из городовых станиц г. Черкасска была Татарская, населенная казаками-мусульманами, первоначально находившаяся в юго-восточной части казачьей столицы вблизи от будущего Войскового Собора.
А позднее, с 1705 года, она была переселена в северо-восточную часть города за протоку, где и обозначена на поздних планах. Интересно, что поныне житетели станицы Старочеркасской называют этот район «Татарская слободка», «Татарский край». После основания г. Новочеркасска поселение казаков-мусульман было перенесено на новое место на правом берегу реки Тузлов и находилось двух верстах от новой столицы донского казачества. В 1860 г. по разрешеню государя большая часть донских татар эмигрировала в Турцию, а станица бы преобразована в хутор Татарский. В литературе в качестве основной причин переселения называется неблагоприятная демографическая ситуация, связанная с нехваткой женщин (3). В данной работе мы попытаемся рассмотреть демографические процессы, протекавшие в данной группе во 2-й пол. XIX | нач. XX вв., т.е. после переселения.
В начале этого же столетия ряды казаков-мусульман пополнились за счет переселившихся на территорию Войска ногайцев, которые в 1811 г. были причислены к казакам станицы Татарской. Они заселили селение Дарьинка (Дарьинское, Дарьевское), находившееся на левой стороне реки Большая Дарья впадавшей в Маныч. К 1859 г. жители этого поселения, были переселены на реку Крепкую, где возник хутор Крепинский, имели там мечеть, и откуда, мнению И.Сулина, также ушли в Турцию (4). Таким образом, накануне переселения структура территориального поселения казаков-мусульман была типичной для Дона: станица-хутор.

атаман Платов в сопровождении казаков, калмыков и донских татар

По данным на 1849 год численность донских татар уменьшилась в сравнении с 1820-21 гг. до 623 человек. В том числе насчитывалось 277 женщин, 346 мужчин. Интересно, что мальчиков в возрасте от 1 до 12 лет было 105 (5). Если учесть, что общая численность женщин всех возрастов составляла 277 человек, то станет понятнее причина ухода в Турцию — нехватка женщин.
Представляют интерес статистические сведения за 1859 г., изданные Центральным статистическим комитетом Министерства Внутренних дел. Здесь имеются сведения о самой Татарской станице и ее хуторе Крепинском, в который были переселены, судя по всему, жители Дарьевки. Всего названо 120 доров: 65 — в Татарской, 55 — в Крепинском. Численность населения немного увеличилась до 637 человек: 344 мужчины, 293 женщины (6). Если рассмотреть отдельно население самой станицы и хутора, то в Татарской проживало 337 человек: 184 мужчины и 153 женщины; а в Крепинском названо 300 человек: 160 мужчин и 140 женщин (7). Обобщим сведения о количестве дворов и населения в Таблице 1.
Эти показатели неполны, но позволяют сделать некоторые выводы. Так, очевидна тенденция к уменьшению численности населения. Рост численности зафиксированный в 1820-21 гг., очевидно связанный с зачислением в казаки прикочевавших на Дон ногайцев, сменяется сокращением. Конкретнее: дворов со 152 в 1820-21 гг. до 120 в 1859 г. (-32), а людей с 909 в 1820-21 гг. до 637 в 1859 г. (-272). Численность уменьшается среди мужчин с 1820 — 21 гг. по 1859 г. на 123 человека (т.е. 467-344). А у женщин с 1820 — 21 гг. по 1849 происходит уменьшение на 165 человек (т.е. 442-277). Но здесь с 1849 по 1859 в отличие от мужской группы наблюдается количественный рост с 277 до 293 (+ 16). При этом в период с 1820 — 21 по 1849 сокращение было и в мужской группе на 121 человека (т.е. 467-346). Более того, сокращение среди женщин было на 44 человека больше, чем среди мужчин. Вместе с тем, если предположить, что упоминаемая в сер. XVII в. численность в 500 человек «и больше», касается только мужчин, то к ней близки показатели за 1820 — 21 гг. (467) и только на 156 человек (т.е. 500-344) меньше самые низкие данные за 1859 г. (344).
Обратимся к таблице 2, в которой представлены сведения за 1837 и 1859 годы о количественном соотношении населения в станице и ее дочерних поселениях — Дарьевка (Дарьинское) и, позднее, — Крепинском. Здесь приведены данные о количестве дворов, мужском, а с 1859 — и женском населении. Мы видим, что данные также подтверждают общую тенденцию к сокращению численности. Однако, в поселениях можно говорить об увеличении. Так, в 1837 г. в Дарьевке числилось 45 дворов, а в Крепинском в 1859 — уже 55 (+10). Для сравнения: в ст. Татарской в 1837 было 103, а в 1859 уже 65 (-38). Мужское население Дарьевки в 1837 г составляло 126 казаков, а в Крепинском в 1859 – 160 (+34). Для сравнения: в Татарской в эти же годы проживало, соответственно, 328 и 184 мужчины (-144). Показатели женского населения в 1859 г. в станице и на хуторе также близки: 153 (Татарская) и 140 (Крепинский).
Как уже говорилось выше, в 1860 г. 115 семейств (в 1859 насчитывалось 120 дворов-домохозяйств — С.Ч.) переселились в Турцию. Из их числа 9 решили вернуться и остаться на Дону (8). Пока неясно: стала ли эта группа основой для восстановления хутора Татарского, либо были еще семьи, которые изначально не собирались переселяться.

Ближайшие по времени сведения о численности мусульман на Дону, известные автору, относятся к 1863 г. В этом году в Черкасском округе проживало 137 человек: 57 мужчин и 60 женщин. Из них трое мужчин проживали в самом Новочеркасске. Также 26 приверженцев ислама (14 мужчин и 12 женщин) названы в Усть-Медведицком округе (9). Мусульмане, живущие в Черкасском округе, заключили 2 брака; в их среде родилось 3 мальчика и 2 девочки. Возможно, что один мальчик родился в Усть-Медведицком округе (10). Здесь не ясно: только ли о казаках идет речь. Несомненно, что в число мусульман Черкасского округа входят казаки х.Татарского, хотя не исключено, что здесь имеются в виду также лица невойскового сословия. Что касается мусульман Усть-Медведицкого округа, то под ними могут подразумеваться горцы, в различное время попадавшие на Дон. Изучение их переселений в 1840-х — 50-х гг., содер жащееся в отдельной нашей статье, показывает, что часть их них приписывалась к русским казачьим обществам, а другие — к гражданам станицы Татарской (11). Сведения о них также говорят, что не все мусульмане, связанные с Войском Донским, в 1860 г. решились на эмиграцию.

По данным переписи 1873 г. на хуторе Татарском проживало 108 человек(59 мужчин и 49 женщин), имелся 21 двор (12). И завершают наш обзор материалы Всероссийской переписи населения 1897 г. Согласно им, количество дворов увеличилось до 24, до 112 человек возросло и население (13). Таблицы 3 и 4, составленные по материалам переписи, дают представление о населении. Мы видим, что большая его часть: 95 человек — казаки (49 мужчин и 46 женщин). Неказачье население – 9 мужчин и 8 женщин (всего — 17). По социальному составу эта группа представлена: 1 мещанин, 14 крестьян (6 муж. и 8 жен.), 2 мужчин записаны как «лица других сословий».
Что касается казачьего населения, то из этой группы выделяется «приписное», то есть приписанное, старожилое. Таковыми являлись 90 (46 муж. и 44 жен.) хуторян. Следовательно, 5 казаков (3 муж. и 2 жен.), проживая на территории хутора, приписаны к другим станицам.
Обратимся к таблице 4. По вопросам вероисповедания материалы переписи содержат два раздела «Православных» и «Прочих вероисповеданий». Применительно к последнему пункту можно предположить, что в х. Татарском речь идет о мусульманах. В таком случае среди жителей хутора 7 православных (5 муж. и 2 жен.), а в разделе «Прочих вероисповеданий» (т.е. мусульман -С.Ч.) записано 105 человек: 53 мужчины и 52 женщины (14). Логично предположить, что 90 казаков, приписанных к станице, и есть донские татары. Более того все или большая часть лиц невойскового сословия – тоже мусульмане. Неясно вероисповедание 5 казаков других станиц, не исключено, что речь идет о двух малых семьях. На наш взгляд, эти казаки и, возможно, кто-то из мужчин невоискового сословия — православные.
По сравнению с 1873 г. данные 1897 г. свидетельствуют о незначительном росте количества дворов на – 3 (было 21, стало 24), населения – на 4 человека было 108, стало 112). При этом, если количество мужчин уменьшилось на 1 (в 1873 г. было 59, а в 1897 — 58), то число женщин возросло на 5 человек (в 1873 – 49, а в 1897 – 54).
Численность группы поддерживалась за счет рождаемости и зачисления новых лиц. Так, в декабре 1863 г. сюда было причислено 6 горцев, а ранее, в сентябре, восстановлены в сословии вернувшиеся из Турции бывшие жители мусульманской станицы Арбин Алеев Курманаев и Велид Велидов Ромазанов. В апреле в казаки был принят перебежчик «хакучинского племени» Ачмазух Хаху Ганус, а в мае того же года – 19 шапсугов. Причинами сокращения могли быть смертность, а также выход из сословия. В 1865 г. было разрешено Переселиться в Турцию отставному казаку из горцев Мамсару Акеку с семейством который имел там родственников (15). Добавим, что подобные случаи был,редкими.
Обобщая сказанное, следует признать отсутствие условий для значительного увеличения численности донских татар к началу XX века. Казаков — мусульман все-таки было мало, в зачисления в их ряды происходили редко. Также отметим, что попадавшие в эту группу горцы, не оказали заметного влияния на ее язык и культуру. Скорее есть основания говорить о ассимиляции уроженцев Кавказа более консолидированной тюрко-татарской частью. Например, в справочнике 1919 г, о казаках х. Татарского написано, что они «…между собою говорят по-татарски, ногайским наречием»; отмечается, что «… лицо их довольно красиво, умно и выразительно, но сохраняет чисто монгольский склад». В пользу сказанного свидетельствует и описание внешнего облика: « Одежду носят казачью, но голову бреют, носят тюбетейку (ермолку), сверху часто татарский кафтан. Женщины одеваются по-татарски, лица не закрывают, как и у кочевых ногайцев». Здесь же имеются сведения о численности: 32 двора, население в 200 человек «…да еще в разных местах наберется около 50 человек» (16).
Дальнейшая судьба группы пока нам неизвестна. Не будем забывать, что донская земля пережила тяжелые годы Гражданской войны и серьезные социально-экономические потрясения, изменившие состав населения и его культуру. Вполне возможно, что немногочисленные казаки-мусульмане не смогли их пережить. В любом случае изучение общностей подобных донским татарам позволяет глубже понять историю казачества, а также открывает дополнительные возможности для межэтнического сотрудничества россиян, живущих на Дону.

ДОНСКИЕ ТАТАРЫ: ЭТНОКУЛЬТУРНЫЙ ОЧЕРК.

С.В. Черницын (Ростов-Па-Дону)
Напечатано: Дикаревские чтения (12). Краснодар, 2006. С.324-333.

В предыдущих работах нами рассматривались вопросы этнической истории, расселения, тенденции демографического развития казаков-мусульман (донских татар), локальной группы в составе донского казачества. Сведения о ее традиционной культуре ограничены, фрагментарны и в специальной литературе публикаций, посвященных данному аспекту нет. На основе собранной информации попытаемся в общих чертах охарактеризовать культуру донских татар. Сразу обозначим два положения, которые обосновывались в более ранних работах: а) данная группа была неоднородной по этническому составу и сам термин «татары» является обобщающим; б) скорее всего в составе группы преобладали изначально не просто представители кочевых тюркоязычных народов Сев. Причерноморья, а именно — ногайцы.
Донские татары сохраняли значительную культурную обособленность. Еще в XVII в. они явно отличались по одежде, вооружению, внешнему облику от донских казаков. Интересна Войсковая отписка от 23 мая 1639 г. Суть дела состояла в том, что в стычке с ногайцами на Молочных водах от казаков отстал донской татарин, которого близ города Усерда пленил и отправил в Москву русский служилый человек. Войско просит его освободить (1). Ошибку можно объяснить только тем, что внешне донской татарин практически не отличался от других «немирных» татар. Культурные особенности отражены также в челобитной казака Маторка Еченива, где он просит государя выдать ему лук для службы на Дону (2). Русские казаки в аналогичных ситуациях просили пищаль. Можно предположить, что здесь отражены особенности боя: преимущественное использование выходцами из ногайских становищ лука и стрел. Подобные боевые различия существовали и в русской рати. Так, дьяк Чердаков, характеризуя при дворе герцога Тосканского в 1676 г. московское войско, говорил, что если отряды русских служилых людей бьются «огненным и лучным боем» либо — одним «огненным боем», то татарские и калмыцкие полки охарактеризованы как пользующиеся только «лучным боем» (3). Инженер де-Романо в 1802 г. упоминает, что у донских татар «своя религия, обычаи, костюм» (4). И позднее, в справочнике 1919 г. о казаках х. Татарского написано, что они «…между собою говорят по-татарски, ногайским наречием»; отмечается, что «… лицо их довольно красиво, умно и выразительно, но сохраняет чисто монгольский склад…». А относительно внешнего блика можно прочитать; «…Одежду носят казачью, но голову бреют, носят тюбетейку (ермолку), сверху часто татарский кафтан. Женщины одеваются по-татарски, лица не закрывают, как и у кочевых ногайцев» (5). В этом фрагменте мы видим сочетание казачьих и этнических традиций в мужском костюме, причем автор акцентирует внимание именно на тюркских признаках. Несмотря на причисление к казакам станицы Татарской горцев, в том числе — после переселения большей части казаков-мусульман в Турцию, кавказские влияния в культуре современники не называют.
Для хозяйства донских татар к началу XIX в. характерно преобладание скотоводства. Де-Романо отмечал, что главное их богатство в скоте: «…у них всегда можно найти молоко, говядину, сено, нанять подводу с верным возницей» (6). Последнее показывает занятие извозом. Это не случайно: в XVIII в. казаки освобождались от несения военной службы, выполняя взамен подводную повинность. Скотоводческую направленность хозяйства в XVIII — XIX вв. помимо этнокультурных традиций можно объяснить и приниженным социальным статусом. По де-Романо, они не пользуются землей, а только пастбищами и сенокосом. После переселения Татарской станицы на новое место близ Новочеркасска в «Статистическом описании Черкасского округа за 1820 — 1821 гг.» отмечается, что «…промышленность их состоит в земледелии, скотоводстве и в извозничестве». При этом сеют пшеницу (урожай 1:1,5), ячмень (1:7,5), просо (1:23).
Преобладание культуры проса, на наш взгляд, говорит о пережитках скотоводческих традиций. Скотоводство преобладает: «татары больше имеют старание о разведении рогатого скота, которого содержат до 2,5 тысяч…». В том числе — лошадей до 500, а овец до 1000 голов (7). Занимались казаки-мусульмане и торговлей. В статистических описаниях начала XIX в., еще до переселения, упоминаются их лавки в Черкасске (8). Старо Черкасс кий священник и краевед Г. Левитский называет торговых татар, имеющих лавки и каменные дома, выделяя среди них полковника Якуба Картаина (9). Неясно, чем они торговали и сохранился ли прежний объем торговли после переселения станицы на новое место. В сведениях за 1820 — 21 гг. можно прочитать: «…Замечания достойно, что многие из татар занимаются торгом и меною в ордах кочующих калмык, и тем сыскивают себе нужное пропитание». Также скот продавали иногородним (10).
Под влиянием донских казаков татары уже в XVII в. перешли к оседлости. Можно представить, что оседлость старожилой части в этот период могла сосуществовать с кочевой жизнью вновь прибывавших групп.
Так, в расспросных речах служилых людей Онуфрия Кожухова и Самойлы Деревягина, бывших в захваченном у турок казачьем Азо-ве в апреле 1641 г., говорится, что в городе казаков и атаманов «… с тысячу человек и болши да Татар и Волдырей с 500 человек». Последние живут отдельно: «… аза городом де блиско городовой стены построены дворы и живут Чюры, и Татаровя, и Волдыри…» (11). Но в других документы этого времени, сообщающих о переходе к казакам из улусов представителей социальных низов, можно встретить: «А из их, государь, улусов и многие черные мужики (возможно это чюры -С.Ч.) пришли к нам, холопям твоим, с женами и со всеми своими животами, а пришед кочуют около Азова…» (12). Точное время перехода к оседлости назвать сложно.
В городе Черкасске, ставшем с 1644 г. столицей донских казаков одной из 11 городовых станиц была Татарская. По мнению донского историка В.Д. Сухорукова, она возникает в 70-е гг. XVII века (13). На наш взгляд, этому способствовало следующее. В рассматриваемый период донские казаки не обладали полным военным превосходством на Нижнем Дону и осуществлять колонизацию донских степей они могли только опираясь на городки, вокруг которых сосредотачивалась общественная и хозяйственная деятельность. Донские татары, в большинстве своем вчерашние выходцы из ногайских кочевий, также были вынуждены держаться вблизи казачьих общин (а с 1644 г. -близ Черкасского городка). Это вело к сокращению амплитуды кочевок, уплотнению коммуникаций с численно преобладающим славянским населением и способствовало оседлости.
Как результат этнокультурных контактов и перехода к оседлости можно назвать строительство наземных жилищ. Их изображения и описания также неизвестны. По описанию станицы Татарской в 1820 — 1821 гг., она состояла из 152 домов, «кои деревянны и весьма просты…» (14). Но еще раньше, когда она была одной из городовых станиц Черкасска, некоторые из ее жителей владели каменными домами. О наличии хороших каменных домов у татар пишет Г. Левитский. Также каменные дома в станице Татарской можно увидеть на плане города 1803 г. (15). Для сравнения у ногайцев Северного Кавказа переход к оседлости начинается только со второй половины XIX в. и только в это время появились наземные жилища (16).
Донские татары имели в Черкасске деревянную мечеть, сгоревшую в 1710 г. В 1715 г. по челобитной казаков-мусульман была Петром II пожалована деревянная барка на ее восстановление (17).
Известно, что в 1712 г. Татарская станица защищалась раскатом (деревянным бастионом), защищенным пушками. По плану Александра Ригельмана раскат именовался Петровым. Станица горела в 1710, 1744 гг., а в 1767 г. от удара молнии сгорел Петров раскат, который по преданию тушили коровьим молоком (18).
В области соционормативной культуры можно отметить, что донские татары имели такую же структуру, как и донские казаки. Все авторы отмечают у них управление по казачьему образцу. Это подтверждают и документы. Так при зачислении в казаки станицы черкеса Исляма Баязурукова в 1826 г. перечисляются должностные лица, позволяющие составить представление о станичной администрации. Под документом стоит подпись станичного атамана Тимирхана Илива, судей Сеина Якубова и Смаила Аминова, а среди прочих — старшего сотника Рамазана Зайту и старшего писаря Шебанова, который переводил текст на русский язык (19). Не исключено, что Шебанов – русский. В сочинении Г. Левитского упомянуты полковник Якуб Баскаков и есаул Алей Картаин, то есть татары носили те же воинские звания, что и другие казаки. Также как остальные, донские татары делились на служилых и отставных, среди них выделялись малолетки. В документах Войскового Правления за сентябрь 1861 г. среди казаков, отказавшихся уходить в Турцию, названы служилые казаки и отставные с семействами (20). Здесь же назван малолеток Юсуп Якубов из семейства отставного казака Умара Джекинова (21). За 1861 г. известен «отставной из дворян урядник Абдин Гасанов с семейством» (22). В документах 1826 года упоминается казачий сын Салтаев (23). Перед нами явные заимствования в области соционормативной культуры.
Собранные материалы дают очень скудную информацию о духовной культуре. Известно, что близ ст. Старочеркасской (до 1806 г. — Черкасск, столица донского казачества) на другом берегу Дона находился Татарский курган. Донской краевед И. Попов в 1860-х гг. записывал рассказы станичников о том, что именно здесь татары хоронили умерших, более того, нередко приезжали из Татарской слободки (24). Эти сведения подтверждаются результатами археологических раскопок экспедиции исторического факультета Ростовского госуниверситета в 1953 г. под руководством Иноземцева. В научный отчет о раскопках курганной группы эти материалы не вошли. Однако, как удалось выяснить из рассказов участников раскопок, было вскрыто значительное количество безинвентарных мусульманских захоронений, в которых умершие лежали вытянуто на спине, в прямоугольных ямах (25). Вполне можно допустить, что это были погребения донских татар.
Донские татары помнили свою историю, подчеркивали, что они также являются донскими казаками. Уже после переселения под Новочеркасск, они часто приезжали на место бывшей Татарской станицы и справляли там богомолье (26). Такой же обычай бытовал и среди донских казаков, которые на месте старых поселений регулярно справляли панихиды, а в XVIII столетии даже устраивали военные игры. Такие «старые городки» известны во многих станицах Дона (27). Возможно, что обычай посещать место прежнего поселения у донских мусульман мог возникнуть в результате этнокультурных контактов с русскими казаками. Среди донских татар было живо предание о роли Петра I в переселении их станицы, а также — о его помощи в восстановлении сгоревшей мечети. Г. Левитский при этом ссылался именно на устные рассказы татар, приезжавших в Старочеркасскую на богомолье. Более того, в 1851 г. мулла Ахмед Садыков говорил ему, что в новой мечети хранится ковчег, сделанный из дубовых связей Петровской мечети. Его они хранят «как драгоценный дар царской к ним милости». Примером этнокультурных контактов может быть свидетельство Г. Левитского, что, когда 25 июля 1828 г. на день Тихвинской Богородицы Татарская станица сгорела, казаки-мусульмане начали отмечать этот день «с особым благоговением» (28).
Интересные сведения о самосознании приводит донской историк В.Д. Сухорукое. В 1823 г. он писал: «По крайней мере теперешнее племя их считает до осьми колен, живших на Дону, следовательно, начало поселения их здесь можно начать трехсот лет (т.е., как минимум в XVI в. – С.Ч.). По его данным, сами татары предполагали «свое пришествие на Дон и поселение на месте Черкасска в то время, когда между Раздорами и Азовом казачьих жилищ не было» (29). Перед нами свидетельство сочетания этнической тюрко-татарской и казачьей самоидентификации.
Данный очерк является обзорным и выводы носят предварительный характер. Однако, если обратиться к этнокультурным процессам этноэволюционного характера, протекавшим в восточнославянской (донские казаки) и, особенно, в калмыцкой группе, то можно отметить общие тенденции: переход к оседлости и появление постоянных жилищ, переход к земледелию, общие признаки в соционормативной культуре и самосознании. Дальнейшие исследования позволят уточнить и дополнить высказанные здесь обобщения.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Донские дела. -СПб, 1898. Кн. 1. С.380.
2. Государственный архив Ростовской области (далее — ГАРО). Ф. 53, Оп. 1. Д. 1355. Л. 45
3. Разин Е. А. История военного искусства. М., 1956. Т. 3. С, 50.
4. Черкассск и Войско Донское в 1802 году, по описанию де-Романо / Сост. М. Калмыков. — Новочеркасск, 1896. С. 31.
5. Очерки географии Всевеликого Войска Донского. — Новочеркасск, 1919. С.51.
6. Черкассск и Войско Донское в 1802 году… С. 31.
7. ГАРО. Ф. 46. Оп. 1. Д. 355. Л. 40-40 об.
8. Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Гене
рального штаба. Земля Войска Донского / Сост. Н. Краснов — Спб, 1863.
С. 831.
9. Левитский Г. Старочеркасск и его достопримечательности — Новочеркасск, 1906. С. 23.
10. ГАРО. Ф. 46. Оп. 1. Д. 355. Л. 40 об-41.
11. Донские дела. СПб, 1906. Кн. 2. СПб, 1906. С. 125, 128.
12. Акты, относящиеся к истории Войска Донского, собранные генерал-майором А.А. Лишиным. -Новочеркасск, 1897. Т. I. С. 19.
13. Сухорукое В. Д. Краткое известие о бывшем на Дону город Черкасске // Северный архив, 1828. Ч. 8. С. 98.
14. ГАРО. Ф. 46. ОП. 1. Д. 355. Л. 40.
15. План Черкасскас одними каменными домами // ЦГВИА. Ф. 134. Д. 1188.
16. Гаджиева С.Ш. Материальная культура ногайцев в 19 — нач. 20 вв. М., 1976. С. 55-62,33-36.
17. Броневский В. История донских казаков. Новочеркасск, 1828. Ч. 1. С. 305.
18. Левитский Г. Указ. раб. С. 33.
19. ЦГВИА. Ф. 405. Оп. 6. Д. 1. Л. 11-12.
20. ГАРО. Ф. 344. Оп. 4. Д. 98. Л. 44.
21 Там же.
22 ГАРО. Ф. 344. Оп. 4. Д. 98. Л. 44.
23 ЦГВИА. Ф. 405. Оп. 6. Д.1. Л. 12.
24. Попов И. В старом гнезде казачества //Дон. 1887. №3. С. 19.
25. Сведения любезно предоставлены мне участником раскопок В. Я. Кияшко, ныне профессором истфака РГУ.
26. Левитский Г. Указ. раб. С. 23.
27. Например см.: Витков 3. А. Кагальницкий казачий городок // Из истории Дона (17-20 вв.). — Ростов / Д, 1956. Вып. 1. С.
28. Левитский Г. Указ. раб. С. 23.
29. Сухорукое В. Д. Краткое известие о бывшем на Дону городе Черкасске //Северный архив. 1828. Ч. 8. С. 98.

One response to “КАЗАКИ – МУСУЛЬМАНЕ: ЭТНОДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ (2-Я ПОЛ. XIX — НАЧ. XX ВВ.) — С.В.Черницын.

  1. думаю и коню понятно что 200 дворов мало влияли на этогенез казачьего населения просто показывали што казачьи заправы действительно являлись демократичными по сути…

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s