К вопросу о трансляции традиционной культуры.

Казачий курень в станице Кумлыженская. И.Машков 2005г.

Вопрос о сохранении и воспроизводстве традиций в культуре, иными словами, о культурной трансмиссии, широко обсуждается в социологии, этнографии, этнологии, культурологии. Культура предстает формой трансляции социального опыта через освоение каждым поколением не только предметного мира, навыков и приемов технологического отношения к природе, но и культурных ценностей, образцов поведения . Собственно, культура включает в себя, помимо указанных характеристик, символический аспект, который отражает понятие культуры как системы символов.

В изучаемый нами период сохранение и воспроизводство традиций осуществлялось традиционными методами и традиционными институтами. В деревнях ответственность за воспитание подрастающего поколения по традиции несет вся община. Свой ранний возраст ребенок проводит обычно в тесном общении с матерью. Со временем в его воспитание включаются дедушки и бабушки, старшие братья и сестры, дяди и тети и другие родственники, те, кто в социологии называются агентами социализации . В любом обществе детей приобщают путем мелких поручений и игровых ситуаций к определенным формам трудовой деятельности, учат быть послушными и уважать старших, знать культуру и мораль своего народа, соблюдать определенные нормы и правила поведения.

Считается, что передача опыта в традиционной общине осуществляется персонально, от личности к личности. Такая трансляция велась преимущественно визуальным путем, показом, по принципу: делай как я. Большую роль при этом играли внушение, эмоциональное заражение. Как замечает Я. Чеснов, «делай, как я», пожалуй, лучше выражает способ передачи традиций, чем принятое в науке выражение «устная трансляция» и другие подобные определения .
Рассматривая процесс социализации в знаково-ритуальном ракурсе, мы не ставим своей целью определить все диахронные и синхронные способы передачи традиции в сельской общине, а попытаемся рассмотреть эти процессы в мужской субкультуре с указанных позиций. То есть, передача опыта осуществляется не только через принцип «делай как я», но также посредством вовлечения ребенка сначала в игровую деятельность, а затем взрослого в деятельность ритуальную. Где в первом случае, ребенок попадает в семантические поля символов еще им не распакованных смыслов, которые он открывает для себя интуитивно, его не только учат каково утилитарное значение символа, но и сам символ опосредованно влияет на сознание человека. Во втором случае, входя в область символических форм человек, испытывает их аффективное значение, и он использует знание, данное ему традицией для расширения смысловых полей символов. Сложность задачи, которую мы ставим перед собой, заключается в том, что институты мужской социализации сохранились рудиментарно, они, в лучшем случае, стали достоянием сословной субкультуры, в худшем, присутствуют в редких упоминаниях исторических источников.

Комплекс - Казачья Станица на Кубани.

Исходя из традиционных представлений о половозрастной дифференциации сельской общины, мы будем рассматривать жизненный путь индивида из одной возрастной когорты в другую, из одного семантического пространства в другое, где ему приходилось выполнять различные социальные роли, определенные нормативными требованиями, поведенческими стереотипами, моральными ценностями . Жизнь представляется сменой таких ролей, но сами роли составляют определенную обычаем структуру общественных отношений, которые слабо изменяются во времени. Изменения, наблюдаемые в ритуализированной деятельности, отражают, на наш взгляд, два процесса. Во-первых, это то, что семантические поля существенно расширяются (см. доминантные символы в обряде) за счет новых смысловых единиц, порождаемых познавательной природой человеческого сознания. Во-вторых, развитие культуры, как второй природы отчуждает человека от «живой» реальности. Сама структура сознания становится мозаичной, теряет свою целостность, универсальную сущность. Доминирование материальных отношений оказывает разрушительное влияние на духовную культуру и происходит деградация человеческих отношений на личностном и общественном уровнях, что наглядно демонстрирует посттрадиционное общество.
В сельской общине традиции (большие и малые, если воспользоваться дефинициями Я. Чеснова) обеспечивают существование института общины, и не могут быть противопоставлены инновациям, обеспечивающим ее адаптивность и устойчивость. Интересно, что на микроуровне традиция выступает особой формой коммуникативного процесса, в котором осуществляется жизнедеятельность коллектива при обеспеченной трансляции культурного ядра – инварианта из прошлого в будущее. В неясности, неопределенности представлений о прошлом заключена принципиальная необходимость, позволяющая людям строить гибкие модели поведения при сохранении социальной и культурной общности.
В мужской субкультуре передача традиции осуществляется в границах агонального пространства. Степень соотношения этнической культуры (макроуровень) с крестьянской и казачьей субкультурами (микроуровень) не до конца определена в этнографии и культурологии, поэтому гендерный компонент лишь отражает преломление этнической культуры сквозь призму сословия и пола. Агональное пространство будет содержать в себе символические формы значимые для данного сословия, утилитарность которых будет непосредственно выражаться через систему воспитания в данной общности. Так, в военном сословии казачества, система воспитания будет содержать в себе военно-физические элементы; в крестьянской общине определяющим началом будет служить производственный труд. Военное дело и производственный труд могут оказываться сферой, создающей напряженность, которая снимается, как считает Я. Чеснов, обрядами, праздниками, запретными днями, представлениями о «воле», реализованными в фольклоре. На наш взгляд, сводить в единое целое ритуализированные понятия как праздничные рекреационные, не совсем корректно. Психологическое напряжение возможно и снимается экзальтациями праздников, отдыхом от работы, но это далеко не основное назначение ритуалов в общине. В данном случае они играют роль трансляции традиции, передавая накопленный опыт народа не столько прямым путем, сколько неосознанным для индивида.

Курень в станице Бессергеневская.

В традиционном обществе все возрастные представления подчинены ритуалу, а значит мифологизированы. Личность, строящая себя в процессе возрастных изменений, на первый взгляд не осознает свое личное «Я», а живет по принципу «поступай как другие». Но так ли это? Известно, что чувство личного достоинства, самоуважения (и при этом – гордость за свою общину, за свой род) присутствуют уже во времена «военной демократии», а для России они в соотношении с соборностью, являются одним из показателей народного менталитета. Пострадать за народ православный, или «задруги свая», являлись показателями зрелой личности. Это качество являлось адаптивным, способствующим выживанию общины в тяжелых природных и политических условиях (ср. обычаи «ссыпчины» у казаков, «помочей» у крестьян). Культура, имеющая под собой адаптивно-деятельностное начало, реализовывалась через этот принцип взаимопомощи и жертвенности, носителями которого выступали, так называемые базовые личности. Они наиболее полно могли адаптироваться к реальности, в них сосредотачивались «энергетические» носители культуры, питающие традицию в широком смысле этого слова .
Следует отметить, что влияние общины на формирование внутренних структур личности, происходит путем вовлечения индивида, на протяжении всей его жизни, во множество связей, которые ему предшествуют (семья, социальная группа, нация и т.д.), будучи зачастую продуктом длительного исторического развития, и которые способствуют формированию его чувств и мышления. Именно здесь появляется понятие габитуса, под которым Н. Элиас понимал продукт различных конфигураций, в рамках которых действует индивид, а П. Бурдье то, каким образом социальные структуры отпечатываются в наших головах и телах посредством интериоризации внешнего, или как «систему устойчивых и переносимых диспозиций». Если использовать терминологию П. Бурдье дальше, то, понимая под полем экстериоризацию внутреннего в процессе, а взаимодействие габитуса и поля как главную причину производства социального мира , можно предположить, что ритуал, являясь конфигурацией отношений между акторами (индивидуальным и коллективным ), функционирует на границе взаимодействия габитусов и поля.

Вопросы трансмиссии традиции не ограничиваются указанными критериями, так как взаимоотношение общественного и индивидуального, социального и биологического, традиционного и инновационного до конца не раскрыты исследователями, или же они рассматриваются в авторской интерпретации, связанной с развитием школ психологии, психоанализа, этнопсихологии.
Проблема, на наш взгляд, видится в исследовании механизмов взаимодействия структур сознания с предметами и явлениями мира. Так, если использовать психоаналитическую модель сознания, то мы увидим, что сознание человека взаимодействует с реальностью посредством семиотических систем, являющихся средством хранения и передачи информации. Они создают семантические фильтры, определяющие видение и понимание, модель мира и модель поведения в мире. Эти фильтры составляют структуру «Сверх-Я», наполняя её этническими константами и трансферами этнических констант. «Сверх-Я» от «Я» защищено психическими защитными механизмами, которые в «малых пограничных ситуациях» совершают сбои, что, по мнению С. Лурье, открывает путь инновациям в культуре, накоплению нового опыта . Трансмиссия традиции выступает не просто как передача опыта и его накопление, но является необходимым условием существования социальной системы в стабильном состоянии. Невыраженность индивидуального естественна в стабильном состоянии системы. Личностное сознание, могущее понимать, проявляется в кризисные, бифуркационные состояния системы. Оно рождает инновацию, или перенимает ее как улучшающее адаптацию явление и тем стабилизирующее социальную систему.

Комплекс в ст. Раздорская.

Сознание не может замыкаться в себе. Восприятие предмета реально, но понимание его подвержено искажению, которое связано с семантическими фильтрами, с культурными доминантами, определяющими картину мира и моделирующими его поведение.
Семантические фильтры созданы человеческим коллективом, как по именование предметного мира. Сознание, наделяя именем, явление или предмет, делает попытку в понимании его; дальнейшая символизация говорит о раскрытии сущности предмета, но не в смысле предмета, как непосредственно данной реальности, а в смысле семантического понятия, чье семантическое поле может быть бесконечно распаковываемо аффективно-когнитивной природой сознания.
В предыдущей главе мы установили, что коллективная память отражена в мифологических конструкциях, которые упорядочивает ритуал. С другой стороны, подобные конструкции в виде архетипов находятся и в подсознании индивида, в силу синергетической идентичности системных процессов в мире, обществе и сознании отдельного человека. Матрицы коллективного бессознательного образуют фундамент сознательных структур, где индивидуальная память выступает в роли проводника имманентных или интуитивных образов, которые представляют собой хаотическое движение семантических флуктуаций. Это реальное существование памяти-длительности. Ритуал, древнейший механизм, отражающий экстериоризацию процессов коллективного бессознательного, и упорядочивающий хаотическое движение мнемонических образов. В точке схождения смыслов происходит отключение защитных психических механизмов, наблюдается выход подсознательных образов, то есть происходит взаимодействие с «живой реальностью», через символические поля. Семантические фильтры не исчезают бесследно, но становятся латентны, человек общается с миром через символы (духи, ангелы, Бог, Космический разум). Происходит активизация «Я», как целостности сознательных и бессознательных процессов. Отсюда, «быть Я» и «быть как все», отходит на второй план, личностное обретает свободу в коллективном, а коллективное в личностном. Система стабилизируется, личность обретает самость, процесс индивидуации завершается. Таким образом, опыт посредством ритуальной практики генерируется в человеке. И если диахронный путь передает информацию от старшего поколения к младшему, запечатлевает ее в виде этнических констант в «Супер-эго», то синхронный путь не только определяет модель поведения, но и адаптирует социум и индивида к изменяющимся условиям действительности.
Эти общетеоретические замечания, явились попыткой осмысления взглядов исследователей на трансляцию культуры в общественных системах.

А.В. Яровой

Источники

См. Бромлей Ю.В. Современные проблемы этнографии. М., 1981. С.81-175; его же. Очерки теории этноса. М., 1983. С.221-225.
Культурология / Под ред. Г.В.Драча. Ростов н/Д., 1995. С.107.
См. Денисова Г.С., Радовель М.Р. Этносоциология. Ростов н/Д., 2000. С.36-37.
См. Добреньков В.И., Кравченко А.И. Социология. М., 2002. С.172.
См. Ерасов Б.С. Социальная культурология. М., 2000. С.247.
Обсуждение статьи М.М. Громыко «Место сельской общины» // СЭ. 1984. №6. С.62.
О смене ценностей в поколениях см. Гаврилюк В.В., Трикоз Н.А. Динамика ценностных ориентаций в период социальной трансформации (поколенный подход) // Социс. 2002. №1. С.96-98.
О термине см. Ханаху Р. Традиционная культура Северного Кавказа: вызовы времени (социально-философский анализ). Ростов-на-Дону. 2001. С.26.
Бурдье П. Практический смысл. СПб., 2001. С.102.
См. Коркюф Ф. Указ. соч. С.45-46.
О взаимоотношении индивида и общества в культуре см. Боас Ф. Методы этнологии. // Антология исследований культуры. Т. 1. Интерпретация культуры. СПб., 1997. С.523.
Лурье С.В. Историческая этнология. М., 1998. С.267.

4 responses to “К вопросу о трансляции традиционной культуры.

  1. Очень умно но не специалисту нечего взять из этой статьи для использования в своей жизни. Писать надо не заумно, а ясно и понятно , а так же так, чтобы было ясно как эти знаи применять в реальной жизни

  2. Возьмите хотя бы главное, при обучении руководствоваться принципом — «делай как я», а при организации обрядов и праздников — руководствоваться не планом из журнала, а конкретно той ситуацией коя была в вашем населенном пункте перед культуной революцией 30-х годов.
    Само же обрядовое действо (проводы, похороны, свадьба и проч) являют собой механизм активзации культурного символического текста (но это для посвященных в жречество :) а для непосвященных — делай так как дедами заведено. Вот и вся история.

  3. Не понимаю, зачем надо было вводить в заблуждение читателей фотографией (последней по счету) с пометкой комплекс в ст. Раздорская.
    Ну нет в станице Раздорской таких домов, тем более что станица расположена на пересеченной местности, овраги, балки и т.д. а на фото представлена совершенно ровная местность.

    • А что читатели попали в заблуждение? Или просматриватели? Автор статьи к фотооформлению отношения не имеет. Пишите по существу — где вы заблудились?

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s