Функции и дисфункции социального института.

В последние годы наблюдается обращение общества к культурному наследию предков, что вообще характерно в периоды реформ и кризисов. Возникают новые социальные институты в виде культурных центров, образовательных национальных учреждений, происходит актуализация этнического сознания на разных уровнях социальной реальности. Все это вызывает определенный исследовательский интерес, который связан с организацией, функционированием таких институтов, с их социализирующей ролью, возможностью транслировать ценности традиционной культуры.

Процесс институализации общественных отношений может быть рассмотрен как в социально-философском ключе, так и под «микроскопом», в контексте конкретной организации. В нашем исследовании предпринята попытка проанализировать процесс формирования социального института на основе использования методологической стратегии, получившей название case study (кейс-стади).

Исследовательская стратегия кейс-стади направлена на полный и комплексный анализ социального феномена на примере отдельного эмпирического объекта (случая). Очевидным достоинством метода является возможность получения более глубокой информации о латентных процессах, скрытых механизмах социальных отношений; только с помощью такого качественного подхода можно реконструировать сферу неформальных отношений существующих между людьми. Этим методом мы также пытались ликвидировать разрыв между респондентом и интервьюером, вызванный теми позициями, которые занимают они в социальном пространстве.
Логика исследования предполагала сочетание включенного наблюдения объекта и внешнего наблюдения, используемого в качестве своеобразной рефлексии социальной ситуации, которую включенный наблюдатель мог исказить в силу своей специфической позиции в рамках исследуемого объекта.
В качестве объекта исследования нами был избран казачий культурно-спортивный центр «Ермак» города Зернограда Ростовской области. Сравнительно недавнее возникновение этого центра, его цели и задачи, реальное функционирование как нельзя лучше отвечали интересам исследователей
Надо сказать, что вхождение наблюдателя в только что образовавшийся институт произошло без особых трудностей. Специалист по традиционной культуре казачества, имеющий практический опыт работы, в том числе в области практического использования агональных практик донского казачества в образовательном и воспитательном процессах стал желанным работником.

Казачий культурно-спортивный центр был основан в 2001 году, при содействии трех учредителей: Войскового казачьего общества «Всевеликое войско донское», городского казачьего общества города Зернограда и администрации районного отдела образования. Образовавшаяся институция должна была «заниматься вопросами военной подготовки допризывной казачьей молодежи; культивировать казачьи песни, пляски, донские ремесла, изобразительное искусство через проведение вечеров, соревнований; решался и вопрос занятости казачьей молодежи» /2/.
Этапы формирования центра условно можно обозначить так: 1) возникновение идеи центра; 2) установка нормативных связей, определение ценностных установок; 3) оформление структуры институции; 4) создание символических, идеологических черт.
Идея, по-видимому, принадлежала атаману ГКО (городское казачье общество), которая стимулировалась стремлением к реальному физическому капиталу (предыдущие атаманы достигли в этом направлении определенных успехов, так К. стал атаманом ВКО ВВД, другой атаман стал обладателем нескольких районных прудов, третий владельцем нескольких сот гектар земли и т.д.) На этот раз реальным физическим капиталом являлось помещение, которое было выделено районной администрацией ГКО. Популистские заявления атамана о военно-воспитательном направлении будущего центра расходились с его конкретными делами: часть помещения он арендовал телемастеру, другую часть компьютерщикам, организовавшим неплохой бизнес на игровых компьютерах, сам атаман пытался разводить в одном из помещений грибы и продавать их на рынке /3/.
«Благие намерения» подкреплялись и стремлением ГКО взять в свои руки военно-патриотическое воспитание. Районная администрация первоначально положительно оценила зарождающееся казачье движение, возможность использовать людской ресурс, который номинально принадлежал атаману ГКО (более 400 чел. в городе и прилегающих поселках значилось в первоначальных списках, в последствии численность сократилась до нескольких десятков человек), так же желание соответствовать общему течению времени. Не следует сбрасывать со счетов и возможное желание контролировать процесс казачьего самообразования, который грозил стать мощной альтернативой властным кругам.
Районный отдел образования так же не был против новой структуры, которая могла бы дополнить «Детский дом творчества» и привлечь детей в систему дополнительного образования, особенно это было явно на волне интереса к национальному прошлому русского народа. С другой стороны задача создания центра облегчалась материальной помощью Департамента образования ВКО ВВД, которая реально выразилась в финансировании оборудования спортивных залов, кабинетов директора, завуча, музыкальном оборудовании.
Второй этап связан с формированием определенных норм, ценностей, которые явно должны были бы иметь традиционную окраску, так как основной целью провозглашалось воспитание казачьей молодежи. Эти нормы формировались в казачьем движении и связывались с традиционным приветствием, формой одежды, религиозным и военным воспитанием. Однако целостная структура не образовалась, так как на этом этапе Отдел образования администрации предложил известную схему МОУ ДОД, с общепризнанной структурой распределения ролей и статусов. Возникшая самоорганизация казачьего движения, по мере обуздания этой стихии, из нутрии и снаружи, постепенно уступала свои права института гражданского общества и становилась частью социальной организации — различных управленческих структур. Начинается отток из казачьих обществ людей, наиболее активные из казаков получили определенный статус в системе управления, и обозначили свою позицию как лояльную по отношению к власти, которая охотно делилась своими функциями с казачеством.
Возникающая институция потребовала нового лидера, как проводника центрального руководства (отдела образования), старый лидер нес в себе черты стихийного начала, романтизм «возрожденной» казачьей демократии, тем более, что полученными материальными ресурсами он распоряжался сам, не имея ни символического капитала (за которым он поспешно устремился — заочное обучение в ВУЗе), ни авторитета в администрации района. Новый лидер устраивал всех. Прежде всего администрацию района, в результате поддержки которой он становится не только директором Казачьего подростовкого центра (КПЦ) «Ермак», но и атаманом ГКО (вопреки возрастному цензу Устава и мнению местного священника). В поле КПЦ разворачивается борьба за ресурсы, которая завершилась назначением компромиссного руководителя. Так произошло оформление поля институции.
На волне интереса руководства области к зарождавшемуся казачьему движению новая структура, несмотря на определенные трудности, за относительно короткий период оформилась в физических и символических границах. Однако обращает на себя внимание тот факт, что при возникновении казачьего центра у его создателей не было ясного понимания относительно его целей и задач. Это отмечают почти все, кто стоял у истоков создания «Ермака».

Физические черты новой институции заключены в старом помещении детского сада, которое делится на два крыла и центральную часть, имеется еще хозяйственный двор с помещениями подсобного характера. Одно крыло не имеет к казачьему культурно-спортивному центру никакого отношения, его занимает районная медицинская служба (ВТЭК) (на 2007 г.). В центральной части находятся кабинеты администрации: кабинет директора Центра, завуча, атлетический зал, и помещение группы по пошиву авангардной одежды «Каскад». Стены возле кабинета директора украшены двумя флагами: Ростовской области и Российской Федерации; имеются два портрета: президента В.В. Путина и атамана В. Водолацкого. Из казачьей тематики представлены также два небольших плаката с изображением кадетов донских казачьих училищ.
В кабинете завуча плакат званий ВКО ВВД и текст гимна. В кабинете директора находится флаг городского казачьего общества. В помещении группы «Каскад» представлены различные поделки и модели одежды, в том числе, созданные на традиционные казачьи мотивы. Другое крыло здания занимают музыканты (рок-группа «Дикое поле») и кружок по плетению из соломки. Еще одно помещение представляет собой атлетический зал, в котором расположены различные спортивные тренажеры и снаряды. На стенах этого зала стенах расположены плакаты с упражнениями по атлетизму и портреты мировых «суперменов-качков». Ресурсы атлетического зала эксплуатируются не столько детьми, сколько различными группами населения города, за определенную плату тренеру, который в свою очередь «платит» за аренду помещения руководству, такую же выплату осуществляют ежемесячно «компьютерщики», для которых также выделено помещение. За счет этих средств формируется «казна» Ермака и городского казачьего общества. Из этой казны деньги расходуются на нужды «Ермака», организацию различных мероприятий.
Обратим внимание на то, как не сложно образуется структура институции. Все происходит практически по стандартному управленческому шаблону — назначен директор центра, его замы, секретарь, структурные подразделения, кружки и секции. При этом постоянно озвучивается как генеральная цель – возрождение и развитие казачьих культурных традиций и военно-патриотическое воспитание детей и молодежи. Структура есть, но неожиданно она начинает давать сбои в основном направлении.
Наличие символического поля институции предполагает и наличие агональных практик, которые необходимым образом возникают в поле, как отдельном и относительно автономном микрокосмосе, вносящем порядок в повседневность. Если институция отражает ценности традиционной культуры, присущей данной локальной общности, то она несет в себе элементы стабильности при неравновесных положениях социальных структур. Агональные практики формируются полем, при этом следует учитывать, что само поле как отражение казачьей донской культуры насквозь агонально по своей сущности. Агоны за различные виды ресурсов, не похожи на конкуренцию, в ней при наличии властных структур и минимальной автономии поля, агоны принимают роль игры, по правилам которой должен играть каждый, кто входит в это поле. Но в этой игре образовавшейся институции, мы обнаруживаем странные вариации. Игра принимает роль борьбы между теми, кто управляет полем и теми, кто использует это поле для реализации потенциала самого поля.
Уже описание физических признаков возникшего социального института дает основание предположить возможность реализации им не только явных, но и латентных функций.
Практически все силы причастные к созданию новой структуры стремились получить символический капитал, который обеспечивался участием в формировании гражданского общества, о необходимости которого для развития демократии в России трубили со всех трибун различные политические силы. В то же время, создание этой, как и многих других структур, претендовавших на статус гражданских инициативных объединений, было связано с желанием участников процесса хоть что-то получить от общественного «пирога» при переделе собственности. В данном случае этим «куском пирога» выступало помещение, поступающее в распоряжение вновь созданной структуры. Интересно отметить, что сменившееся районное руководство попыталось отобрать у городского казачьего общества полученное от прежней власти помещение. Потребовалось вмешательство областных властей, чтобы оно осталось за казаками. Видимо тогда и определилась мысль о создании в этом помещении центра казачьей культуры.
Разнонаправленность интересов тех, кто стоял у истоков создания «Ермака» не могла не сказаться на его деятельности. Она во многом определила противоречивость, как целей, так и результатов этой деятельности.
На начальной стадии формирования нового социального института основные усилия были направлены на поиск форм деятельности, которые позволили бы реализовать основную цель. Работа эта не была продумана методически и имела бессистемный характер. Основные направления деятельности институции складывались как под воздействием изучения опыта похожих центров в других областях (прямое копирование учебных программ), так и исходя из возможностей работников. Здесь следует отметить, что опыт их был различен, но практически у всех отсутствовал опыт работы с традиционной казачьей культурой.
Первый директор Центра предполагал создать на его базе некое подобие кадетского корпуса. Была создана спортивная секция, в которой молодежь и подростки изучали и осваивали традиции казачьего боя, осуществлялись попытки религиозного образования казачат под руководством местного священника отца Петра /4/. Несмотря на бессистемность проводимой работы, она создавала поле напряжения, которое привлекало к себе всех заинтересованных в возрождении казачьей культуры.
Однако со временем возникла ситуация, которая характеризуется полным подчинением нарождающегося института гражданского общества властными структурами. Поскольку оплату труда работникам «Ермака», который имеет официальный статус муниципального учреждения дополнительного образования детей, осуществлял районный отдел образования, то ему и принадлежала решающая роль в назначении нового директора. Уже через год новый директор Центра казачьей культуры становится членом казачьего городского общества, а еще через год атаманом городского общества.
Очевидно, что лидеры казачьего движения, войдя в поле распределения ресурсов, потеряли интерес к проблеме возрождения культуры и традиций казачества (одни получили землю, другие пруды в аренду, третьи должности, иные нашли нишу в виде казачьей дружины и т.п.). Пошло на убыль самоорганизующееся казачье движение в городе, многие рядовые члены казачьего общества отошли от движения, разочаровавшись в его руководителях.
Функционирование поля институции связано не столько с выполнением ею той или иной роли, но и с определенной автономией. Важным условием является включенность институции в структуру имеющегося социокультурного пространства. Так, в нашем случае, институт традиционной культуры, призванный выполнять функцию транслятора ценностей этой культуры, дрейфует в сторону популярной культуры и тем самым размывает различные символические формы, составляющие структуру институции. Под популярной культурой мы понимаем третью культуру, т.е. не столько адаптированную и утилизированную традиционную культуру для потребностей массового общества, а некий симбиоз массовой и традиционной культуры/5. с. 111/.
Анализируя ситуацию, мы задействовали социальный капитал, полученный нашим исследователем, осуществлявшим включенное наблюдение. Он полагает, что «Ермак» не сформировался как символическое поле именно традиционной культуры, не было создано образовательного пространства -лица центра, хотя предпосылки к этому имелись (покупались портреты атаманов, вывешивались казачья символика, на праздниках и соревнованиях, звучала молитва, висели знамена и иконы).
По мере формализации связей между работниками происходит изменение вербального общения между ними. Первоначально слышалось казачье: «Здорово дневали», «Слава Богу» и т.п. Однако в дальнейшем язык становится общепринятым, без диалектизмов. Свидетельством явного отхода Центра казачьей культуры от официально провозглашаемых целей становится организация празднования в его стенах дня святого Валентина.
Следует учитывать, что мотивация работников к труду в казачьем центре неоднозначна. Одни искренне заинтересованы в возрождении казачьей культуры, развитии этнического самосознания казачества, их инициативность часто не устраивает руководство /6/. Другие используют «Ермак» как поле для реализации своих творческих и профессиональных интересов, слабо связанных с традиционной культурой. Для третьих это просто временная работа, не приносящая достаточного заработка и не вызывающая большого энтузиазма.
Как считает один из информантов «должного энтузиазма у коллектива нет, это связано с низкой зарплатой, а так же с каникулярным временем, на которое нас закрывают»/7/.
В этих непростых условиях статусно-ролевая структура социального института должна соответствовать тем потребностям, которые он призван удовлетворять. Между тем осуществляющий руководство «Ермаком» районный отдел образования строит свое взаимодействие с ним по уже отработанным шаблонам, игнорируя его особый статус как центра казачьей культуры.
Организационная культура со временем также подверглась изменениям, руководящий стиль приобретал все более авторитарный характер.
По сути дела повторяется ситуация, когда вмешательство государства приводит к тому, что суть гражданских отношений исчезает, остается лишь нефункциональная форма, которая сохраняется благодаря тому, что выполняет какие-то латентные функции. Происходит своего рода институциональная мутация. Проявлением этой мутации в нашем случае стало постепенное вытеснение из организации тех акторов, которые по сути дела обеспечивали развитие основного направления в деятельности Центра – военно-патриотического воспитания на традициях казачества. Возникшая мутированная структура представляет собой карикатурную имитацию реально существовавшего института казачьей традиционной культуры, в нем не активированы символические поля, происходит размывание национальных ценностей, вызывает тревогу усиление персонализации деятельности социального института.
Используя стратегию кейс-стади, мы попытались ответить не только на вопрос, как происходит формирование социального института, но и осуществить анализ причин, влияющих на этот процесс, выявить в какой мере он способен осуществлять свои функции.
Выяснилось, что социальный институт может функционировать, сохраняя свои символические черты, даже если он не выполняет своих функций, не удовлетворяет тех потребностей, которые вызвали его появление. Это возможно, если достигается некий компромисс между интересами властных структур и интересами данного социального института. В нашем случае интерес власти состоит в формальном сохранении «Ермака» как центра казачьей культуры и в выполнении им некоторых функций учреждения дополнительного образования, обеспечивающего занятость детей. Интерес коллектива «Ермака» состоит, прежде всего, в сохранении рабочих мест.
Исследуемый случай обладает как уникальностью, так и достаточной степенью типичности, поскольку отражает некоторые аспекты процесса институализации общественных отношений в современном российском обществе. На его примере можно проследить как происходит трансформация функций социального института в дисфункции, порождающие социальную аномию.

В.Н. Белоусова, А.В. Яровой,
Азово-Черноморская государственная агроинженерная академия

Примечания:
1. Козина И.М. Особенности применения стратегии «исследование случая» (case study) при изучении производственных отношений на промышленном предприятии // Социология 4М: методология, методы, математические модели. 1995, № 5-6.
2. Инф. Царев В.А., зам.дир.по хоз.части (первый директор Центра).
3. Инф. Моргунов О.В. (зам. дир. По военно-патриотическому воспитанию).
4. Инф. Сарычева Г.Е. (бывший завуч Центра)
5. Руководители группы «Каскад».
6. Захаров А.В. Традиционная культура в современном обществе // Социс 2004, №4.
7. Инф. Царев В.А., зам.дир.по хоз.части (первый директор Центра).
Напечатано: Актуальные проблемы обществознания. Зерноград, 2007.

4 responses to “Функции и дисфункции социального института.

  1. Печально, но
    это будет повторяться вновь и вновь до тех пор,
    покуда «возрождением» казачества будут заниматься мужики (другие национальности, не казаки!). Для них это простая игра в индейцев, они выбрали этот способ для доказательства, что они «казаки».

    Если в Уставе этого общ-ва не указано возрождение исторических…. — то и спросу нету.

  2. Низкий поклон А.Яровому за его просветительскую работу.
    Позор атаманам, дискридитирующих казаков!!!
    Одна из заповедей казаков: По твоим делам судят о всем твоем народе!!!

  3. Виктор! Мужики это ещё ничего. А вот какие казаки остались на Дону после последней и гражданской войны? Казаки из товарищей «бывшие» и нонешние коммунисты из отставников политработников залившие Дон кровью нанятые нонешней властью сектанты всех мастей а так же так называемые советские казаки и поверстанные в свое время в казаки хохлы , коренные донские крестьне и иногородние (наплыв), а также пьянь и рвань из крестьянских и рабочих перселенцев. Имперских казаков нетути. Всех их увёл на смерть (в Лиенц) Пётр Краснов. Слава Богу хоть от мужиков вреда меньше, чем от всей этой сволочи ряженой в казачью справу.

  4. Старик, ты конечно прав, но кровных казаков (казаков по национальности) на Дону не мало. И подавляющее большинство донцов ни в каких организациях и пр. не приписаны — лишнее имхо. Мы от документа бОльшими, более казакистыми казаками не станем

    Кровный казак может быть приписным, но вот не каждый приписной казак кровный. А что такое зов крови, надеюсь, ты знаешь и сам.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s