С.П. Чибисова. Памяти генерала А.М. Каледина

Плакат "Памяти первого выборного донского атамана А.М. Каледина" Новочеркасск1919 ГАРФ

Плакат "Памяти первого выборного донского атамана А.М. Каледина" Новочеркасск 1919 ГАРФ

12 октября 2011 года в Атаманском дворце г. Новочеркасска прошла Всероссийская научно-практическая конференция «А.М. Каледин: эпоха и личность» посвященная 150-летию со дня рождения. Несколько ранее Новочеркасским музеем истории донского казачества была презентована книга «Генерал А.М. Каледин. Фронтовые письма 1915-1917 гг», составитель С.П. Чибисова. Книга является ценным историческим источником, который впервые вводит в научный оборот письма, написанные А.М. Калединым жене Марии Петровне. Приобрести книгу можно в Новочеркасском музее истории донского казачества.

В 2011 году, 25 октября, исполняется 150 лет со дня рождения первого демократически избранного донского атамана в XX веке — Алексея Максимовича Каледина. Он олицетворяет собой возрождение традиций демократического самоуправления на Дону, упраздненного царским самодержавием.

Каледин был знаменитой личностью не только для Дона, но и для всей страны. Герой I Мировой войны, дважды Георгиевский кавалер, военачальник, лично водивший в бой свои войска, тяжело раненный и снова вставший в строй, он был кумиром для многих патриотов России. 93 года назад в стенах Атаманского дворца в Новочеркасске прозвучал роковой выстрел, оборвавший его жизнь. Он ушел из жизни добровольно, не желая участвовать в братоубийственной гражданской войне.

Обложка книги "Генерал А.М. Каледин. Фронтовые письма 1915-1917 гг."

Сегодня память генерала A.M. Каледина увековечена созданной Мемориальной экспозицией в бывшем Атаманском дворце ‑ ныне отделе Новочеркасского музея истории донского казачества. Еще один шаг в стремлении воздать должное этому неординарному человеку — предлагаемое издание его переписки.

Впервые читателю представляется возможность узнать о личности A.M. Каледина от него самого. Публикуемые тексты фронтовых писем жене Марии Петровне расшифрованы с оригиналов, хранящихся в Государственном архиве РФ. Письма являются ценным историческим источником, который впервые в полном объеме вводится в научный оборот. Для удобства читателя все 92 письма пронумерованы и расположены в хронологическом порядке. Письмо под номером 1 ‑ единственное, написанное до войны, в самом конце 1912 года. Остальные письма охватывают периоды с 1 сентября по 30 декабря 1915 года (29 писем), с 8 января по 8 февраля (11 писем] и с 16 апреля по 9 октября 1916 года (48 писем), с 28 февраля по 13 марта 1917 года (3 письма). В письмах имеется также авторская нумерация.

A.M. Каледин был человеком очень аккуратным, даже педантичным, с глубоко укорененным чувством самодисциплины. Ему органически чужды были расхлябанность, неорганизованность, к любому делу он подходил очень тщательно, стараясь разумно организовать его. Это в полной мере относится и к переписке. Несмотря на условия военного времени, он старался чаще писать жене и писал «довольно регулярно раза два в неделю», что видно по датам самих писем. Несколько раз за войну супругам удалось встретиться. Мария Петровна в течение четырех месяцев находилась рядом с мужем после его ранения зимой

1915года, и дважды приезжала навестить его на фронт во время затишья в боевых действиях, примерно в апреле и декабре

1916года. После таких встреч авторская нумерация писем начинается сначала. К сожалению, не сохранились ответные письма Марии Петровны мужу, кроме нескольких фрагментов. Писала она на родном французском языке. A.M. Каледин довольно хорошо владел французским языком, и часто в письмах употреблял французские выражения.

Кем же был Алексей Максимович Каледин? Он родился 12(25] октября 1861 года на хуторе Каледине Усть-Хоперской станицы на Дону в казачьей семье. Его дед, майор В.П. Каледин, храбро сражался в казачьих частях атамана М.И. Платова в Отечественной войне 1812 года, участвовал в заграничных походах русской армии. Отец — Максим Васильевич, участник Венгерской кампании 1849 года, около 10 лет служил на Кавказе, за отличие в делах во время Польского мятежа 1863-1864 гг. был произведен в войсковые старшины. Выйдя в отставку, он поселился в станице Усть-Хоперской, где имел два дома. Мать — Ев-праксия Васильевна, была дочерью сотника из казачьего рода Мишаревых Бурацкой станицы. У них было две дочери и три сына. Все сыновья пошли по стопам своих предков и стали профессиональными военными.

Детство Алексей Максимович провел на хуторе. Учебу начал в станичной приходской школе, а по окончании продолжил образование в Усть-Медведицкой классической гимназии. Затем перешел в Воронежскую военную гимназию, переименованную позже в кадетский корпус. Окончил 2-е военное Кон-стантиновское и Михайловское артиллерийское училища, был выпущен сотником в конно-артиллерийскую батарею № 2 Забайкальского казачьего войска. В 1889 году завершил обучение в престижной Николаевской Академии Генерального штаба в Петербурге. Везде учился блестяще. В академии учителями Каледина были такие выдающиеся военные деятели и педагоги как начальник академии и профессор военной администрации М.И.Драгомиров, профессор военного искусства Н.Н.Сухотин, в будущем Степной генерал-губернатор и наказной атаман Сибирского казачьего войска (1901-1906], профессор военной статистики П.О.Щербов-Нефедович, впоследствии начальник Главного управления казачьих войск (1897-1907). В годы учебы у A.M. Каледина сложились твердые убеждения о чести и долге русского офицера. В чине штабс-капитана ГШ (ст. 26.11.1889) он состоял при Варшавском ВО, будучи старшим адъютантом штаба 6-й пехотной дивизии (26.11.1889-27.04.1892). Затем в чине капитана (ст. 21.04.1891) был обер-офицером для поручений при штабе 5-го армейского корпуса (27.04.-12.10.1892). Цензовое командование эскадроном A.M. Каледин отбывал в 17-м драгунском Волынском полку (11.11.1891-17.11.1892), расквартированном в г. Ломжа. Затем около трех лет он был помощником старшего адъютанта штаба Варшавского ВО (12.10.1892-14.07.1895). Во время службы в Варшаве Каледин познакомился и вскоре женился на гражданке одного из французских кантонов Швейцарии Марии-Елизавете Оллендорф (ур. Ионер), прекрасно владевшей русским языком.

Венчание их состоялось в Новочеркасске 16 августа 1895 года. Они прожили вместе более двух десятков лет, но собственного дома не имели. Мария Петровна старалась создать уют в каждом их временном пристанище и горько сетовала при очередном переезде, что «практически все опять придется оставить» (ГАРФ, ф.6944, оп.1, д.48, л.9.). Она очень сожалела об этом, ибо считала, что «в хорошем доме эти вещи просто необходимы», и «если Господь позволит» им «обосноваться окончательно», то она постарается «снова ими обзавестись»! На одном из снимков, помещенных в книге, видна часть их гостиной, вероятно, в Проскурове. Брак Калединых был счастливым, но супругов постигла трагедия. По некоторым сведениям, их единственный 12-летний сын, купаясь в реке Тузлов в окрестностях Новочеркасска, утонул.

Женитьба совпала с переводом Каледина в Новочеркасск, где он занял должность старшего адъютанта войскового штаба войска Донского [14.07.1895-05.04.1900] и получил два следующих чина: подполковника (ст. 06.12.1895) и полковника (пр. 1899; ст. 06.12.1899; за отличие]. Затем судьба военного занесла его в Темир-Хан-Шуру, столицу Дагестанской области, где он служил штаб-офицером при управлении 64-й пехотной резервной бригады (05.04.1900-25.06.1903). Тогда же для ознакомления с общими требованиями управления и ведения хозяйства в кавалерийском полку полковник Каледин был прикомандирован к 23-му драгунскому Вознесенскому полку (14.04.-14.10.1900).

Получив необходимый опыт руководства крупным воинским подразделением, Каледин вернулся на родной Дон, где служил в течение трех лет начальником Новочеркасского казачьего юнкерского училища (25.06.1903-26.08.1906), а затем еще четыре года был помощником начальника войскового штаба войска Донского (26.08.1906-02.06.1910), получив чин генерал-майора (пр. 22.04.1907; ст. 31.05.1907; за отличие).

В 1910 году наступает новый этап служебной биографии Каледина — он получает назначение непосредственно в войска, сначала командиром 2-й бригады 11-й кавалерийской дивизии (02.06.1910-09.12.1912), затем командующим 12-й кавалерийской дивизией, дислоцированной в окрестностях города Про-скурова. В 1913 году он был произведен в генерал-лейтенанта (пр. 14.04.1913; ст. 31.05.1913; за отличие).

Во главе 12-й кавалерийской дивизии A.M. Каледин вступил в I Мировую войну. За бои 26-30 августа 1914 года под Львовом был награжден Георгиевским оружием (ВП 11.10.1914), в октябре 1914 года получил орден св. Георгия IV степени (ВП 07.10.1914). За бои в середине февраля 1915 года и прорыв расположения противника в районе Бендер был награжден орденом св. Георгия III степени (ВП 03.11.1915). 16 февраля 1915 года Каледин был тяжело ранен шрапнельной пулей в бедро. Рана была очень серьезная, по мнению врачей, если бы пуля не остановилась чуть повыше колена, а проникла в сустав, ампутация была бы неминуемой. Всего за четыре месяца Каледин оправился и снова встал в строй! Это показатель огромной моральной силы, сознания своего долга перед Родиной.

После ранения генерал A.M. Каледин получил назначение сначала командиром 41-го армейского корпуса (с 18 июня 1915 года) и почти сразу 12-го армейского корпуса (с 5 июля 1915 года), в состав которого входила любимая 12-я кавалерийская дивизия, ставшая родной за предшествующие годы.

С 20 марта 1916 года Каледин — командующий 8-й армией Юго-Западного фронта. В ходе наступления весной-летом этого года на армию Каледина выпала значительная часть успехов фронта, взяты Луцк и Дубно, огромные трофеи. Однако развить эти успехи не удалосьДне в последнюю очередь из-за противоречивых указаний штаба фронта. Дальнейшие попытки наступления в направлении Ковеля натолкнулись на упорное сопротивление подтянутых германских подкреплений, неоднократно предпринимавших контрудары с целью отбросить русские войска в исходное положение. За Луцкий прорыв Каледин был награжден чином генерала от кавалерии (ст. 10.06.1916). Все переживания этого периода нашли отражение в письмах, которые дают яркую, эмоциональную картину происходящих событий. Больше всего Каледина заботит судьба России: «Слава Богу, я исполнил свой долг перед Родиной», — пишет он после Луцкой победы.

После Февральской революции Каледин выступил против «демократизации армии», считая, что подобные действия подрывают дисциплину. Особенно интересны три письма за 1917 год, где ясно выражено отношение Алексея Максимовича к революционным настроениям масс, развалу армии, ведущему к гибели России. Огромная сила воли, смелость и твердость духа, презрение к людям — «балаболкам», забывшим свой долг, — вот качества, которые характеризуют Каледина в сложившейся тогда обстановке.

Уволенный из армии в отставку, Каледин прибыл в Новочеркасск во время работы Донского Войскового круга и 18 июня 1917 года был избран войсковым атаманом Донского казачьего войска. После Октябрьской революции он объявил на военном положении углепромышленный район и начал разгон советов, пытаясь организовать вооруженное сопротивление большевикам. Однако, когда стало ясно, что широкие круги казачества не поддержали его действия и попытка призыва добровольцев потерпела крах, Каледин сложил полномочия атамана и покончил с собой.

В тот роковой день, 29 января 1918 года, Каледин вошел в небольшую комнату отдыха Атаманского дворца, лег на кровать и выстрелил себе в сердце. Это произошло в 14 часов 32 минуты. Алексею Максимовичу Каледину было всего 56 лет.

2 февраля 1918 года он был погребен на городском кладбище Новочеркасска. 12 августа 1919 года скончалась его вдова Мария Петровна, которая была захоронена рядом с мужем. Недолго находились они в разлуке и уже навсегда соединились в вечности.

Современники понимали значимость личности Каледина, сделанный им трагический шаг они расценивали как искупительную жертву. По словам последнего протопресвитера русской армии Георгия Шавельского: «Жертва Алексея Максимовича послужила одним из камней, на которых начала воссо-зидаться русская государственность. Наш долг — носить в груди образ этого русского героя-мученика…»

Настоящее издание дает возможность всем заинтересованным читателям прикоснуться к реальным событиям давно минувших дней, героической эпохе забытой сегодня I Мировой войны и узнать больше о ее военачальниках в лице природного донского казака, генерала от кавалерии Алексея Максимовича Каледина.

2 responses to “С.П. Чибисова. Памяти генерала А.М. Каледина

  1. ФРАГМЕНТЫ из книги В.Родионова «Тихий Дон атамана Каледина»

    АТАМАН КАЛЕДИН (УБИЙСТВО ИЛИ САМОУБИЙСТВО)

    «То, что Каледин снял китель и прилег на кровать может означать еще и простую мысль: перед трудной встречей в городской думе он прилег отдохнуть и, утомленный бессмысленными разговорами со своим правительством, посетителями и просителями, сразу уснул.
    Тут-то и мог войти убийца, который за минуту до выстрела осмотрелся и запомнил те детали, которые потом с его слов пошли гулять по разным изданиям. Кто бы он ни был, из окружения атамана или нет, но вот руку его точно направлял кто-то из врагов Каледина, явных или тайных. Явным, открытым врагом был Голубов. Но мог ли он осуществить задуманное без поддержки тайного врага атамана или человека, получившего чей-то приказ на ликвидацию скрытно готовящегося к Степному походу с партизанами Войскового атамана.
    Здесь уместно вспомнить германских агентов, направленных лично Лениным для убийства Каледина. Кто может поручиться за то, что эти же агенты или уже другие не были вновь отправлены в Ростов и Новочеркасск? И уж точно никто не может поручиться за то, что эти новые агенты не выполнили поручение Ленина по убийству Каледина. Только кто их допустил к Атаману? В день ли убийства или внедрил заранее? Такое мог сделать, в том числе, и М. Богаевский по требованию Голубова, получившего указание от Антонова-Овсеенко через резидента большевиков Щаденко в Каменской. Или от Харламова, если вспомнить его последующие в эмиграции контакты с фашистской Германией. Мог ли Харламов быть германским агентом в дореволюционные и революционные годы? Теоретически да. Мог быть и двойным агентом, работая и на «Антанту», и на немцев.
    Однако контакты трех представителей войсковой старшины в деле убийства Каледина — только предположение, не лишенное, правда, основания, учитывая странные отношения М. Богаевского и Голубова в течение 1917и 1918 годов и тесные отношения М. Богаевского с Харламовым еще со студенческих лет в Петербурге.
    Выстрел в небольшом помещении был громким, а отдачей револьвер кольт, несомненно, должен был отбросить держащую его руку либо по телу вниз, либо от тела в сторону. Но руки атамана были сложены на груди, а оружия нигде не было. Удивительная загадка самоубийцы.
    Выстрел слышали во дворце, но кто первый вбежал в комнату за кабинетом? Астапенко сообщает, что денщик.
    Это еще одна загадка. Войсковому атаману по штату положен адъютант-офицер, и не один. Где они находились в момент смерти атамана? О них никто ничего не пишет. Кроме того, в приемной всегда должен дежурить офицер, но где был он? Тоже никто ничего о нем не пишет. Значит, все разошлись, и никого в рабочих помещениях Войскового атамана не было. Но откуда взялся денщик, фамилия которого не называется? Очень даже мог быть денщик, а председатель правительства, считавшийся самым приближенным к Каледину человеком, мог иметь особые отношения с его денщиком. Если таковой в самом деле обслуживал семью атамана.
    Вбежал? А, может, сначала успел выбежать, забыв бросить в комнате убитого револьвер? А потом, на глазах у потрясенных соратников атамана, снова вбежал в комнату. Но чтобы потомки думали, будто все было «взаправду», Астапенко упоминает даже вбежавшего следом пуделя. Кто мог это фиксировать столь хладнокровно? Кто в такой суматохе мог заметить перебежки денщика? А почему первой не была жена Алексея Максимовича которая несколько минут назад находилась в приемной мужа? Денщик опередил?
    А откуда он вбежал? Ведь в малую комнату вели две двери — одна из кабинета, другая из коридора. Неужели двери в Атаманском дворце не запирались? Кстати, окно в комнате убитого оказалось открытым. Вряд ли Каледин это сделал сам, зачем ему? Если убийца не ден-щик, то другой убийца мог выпрыгнуть со второго этажа и скрыться. Например, посланец от Голубова.
    Конечно, это версия. Но вкупе с другими несуразностями, достойная внимания. Астапенко вообще сообщает невероятный факт: «…В комнату вбежал запыхавшийся Митрофан Богаевский с женой. Увидев, что все кончено и Атаман мертв, он поправил голову покойного, осмотрел рану и полез под кровать и нашел сплющенную пулю».
    Зачем нужно было поправлять голову, если в нее не стреляли? Или, может быть, выстрел все же был сделан именно в голову? Тогда понятно, почему поправил. От выстрела в голову, она, естественно, могла быть повернута. Кстати, такой версии придерживались некоторые исследователи, а в разговоре с автором действующий Атаман Всевеликого Войска Донского генерал Н.И. Козицын твердо и однозначно заявил, что Каледину стреляли в голову. Да и сам М. Богаевский проговорился об этом, выступая перед Малым кругом 7 февраля 1918 года. Относительно поднятой М. Богаевским пули, то это на современном языке называется сокрытием улик. Почему это сделал Председатель Войскового правительства и почему он не назначил следственную комиссию? Чем не способ скрыть убийство? И почему о пуле промолчал в своем выступлении Богаевский, и почему отдал ее брату Африкану Богаевскому?
    Любопытен эпизод воспоминаний последнего: » Я проводил почти все время в штабе, приходя домой только обедать и ночевать. На другой день после кончины
    А. М. (30 января 1918 года. — В.Р.) я вечером ушел в штаб. Едва подошел к письменному столу в кабинете и зажег электричество, как из-за ширмы, где стояла кровать (ввиду массы работы мне приходилось иногда ночевать в штабе), поднялась какая-то темная фигура и двинулась ко мне. Это было так неожиданно, что я сразу даже не узнал, кто это был. Оказалось, что в мое отсутствие приехал из Новочеркасска брат Митрофан Петрович и, не желая беспокоить меня на квартире, поджидал меня в штабе.
    Брат сильно изменился: похудел и как-то осунулся. Настроение духа у него было крайне удрученное. Он рассказал мне некоторые подробности смерти Каледина. Она произвела на него такое потрясающее впечатление, что он не в силах был оставаться во дворце и в Новочеркасске и уехал с женой в Ростов. Бедный брат чувствовал себя совершенно выбитым из колеи и положительно не находил себе места. В Новочеркасске ему делать уже было нечего. События развивались быстрым ходом. Вновь избранный атаман, генерал Назаров, уже не в силах был поднять упавший дух казаков и заставить их бороться против большевиков. Начиналась агония Дона: уже не за горами было полное водворение красной власти… Вскоре брат уехал с женой в Сальские степи, где у него было много друзей среди калмыков. Здесь он надеялся успокоиться и быть в безопасности, так как искренно верил, что калмыки его не выдадут, укроют»(1).
    Генерал А. Богаевский не говорит о том, что его брат Митрофан вернулся затем в Новочеркасск. Эту деталь мемуарист почему то опускает в своих воспоминаниях. Но известно, что М. Богаевский выступал в Новочеркасске на Войсковом Круге 7 февраля и ни словом не обмолвился о поездке в Ростов. Создается впечатление, что Митрофан панике бежал из Новочеркасска, боясь, что его в чем-могут заподозрить.

    1. Богаевский А.П. Указ. соч. стр31

    Астапенко в сноске по факту изъятой пули сообщает, что «позже эта пуля была передана в фонды Донского музея в Новочеркасске»(1). Но, во-первых, та ли эта пуля, а во-вторых, когда была передана? Возможно, что во времена атаманства А. Богаевского. Но известно ведь, что если балистики не сопоставляли пулю с оружием, то она не может быть признана подлинной.

    1 Астапенко М.П. Указ. соч. С. 149.

    И снова придется напомнить, что в комнате, где случилась смерть Каледина, оружие не нашли. Во всяком случае, о том все молчат. И это самый надежный способ погасить пересуды. Атаман мертв. Но почему совершена самая большая провокация в отношении Каледина — появление его так называемого предсмертного письма?
    Поразительно это письмо генералу Алексееву. Хотя на нем стоит точное время его написания — 2 часа 12 минут. До рокового выстрела оставалось еще двадцать минут, совершенно непонятно чем заполненных. А еще не ясно, зачем оно вообще было написано и кем?
    Фактически для всех пишущих о самоубийстве атамана Каледина письмо является главным доказательством. Ну как же, написал, да не кому-нибудь, а главному предателю бывшей Российской империи. Жене ни словечка, ближнему кругу и «милым казакам» ничего, а этому масонскому перевертышу целое письмо, да с извинениями, да с рекомендациями не ходить войной на большевиков. Что это? Горячечный бред полностью потерявшего контроль над собой человека? Или, может быть подделка,чтобы этого человека представить именно в таком неприглядном виде и заложить мотив психологической его надломленности, все объясняющей? М. Богаевский послеареста тоже призывал не воевать с большевиками. В самом ли деле одной головой думали два руководителя донских казаков, а поступали по-разному?
    По одной версии, написал письмо якобы в кабинете, по другой — в комнате, где застрелился. Хотя у него вряд ли было время для подготовки этого письма. Хронология всех действий Атамана, которые отслеживало его окружение(1) , не дает ему такой возможности, ибо он почти постоянно оставался в поле их зрения. А тут целых двадцать минут никто не видит, что делает Войсковой атаман, хотя кто-то вроде как в подробностях и подсматривает, как он готовится к смерти. Но это еще что! Письмо пролежало то ли в кабинете атамана, то ли в комнате, где он застрелился, целых две недели, пока вдруг не было обнаружено. И ни кем-нибудь, а

    1. Об этом 8 февраля 1918 года говорил в своей речи на Малом Круге Митрофан Богаевский

    вошедшими 12 февраля в Новочеркасск казачьими «революционерами» под командой войскового старшины Голубова. Где, в каком архиве хранится это письмо? Неизвестно. Во всяком случае, разные авторы цитируют его либо без указания источника, либо по большевистскому журналу(2) . Вот это обстоятельство и наводит на размышления об искусной подделке. Во всяком случае, можно согласиться с русской эмиграцией, которая еще 80 лет назад вынесла этому сфабрикованному документу свой непререкаемый приговор.

    2.«Пролетарская революция на Дону», № 4, с. 230.

    Читал ли письмо генерал Алексеев? Генерал с частями Добровольческой армии в это время находился в «Ледяном походе» по землям недружелюбной Кубани и вряд ли читал «предсмертное» письмо Каледина.
    Обратимся все же к тексту самого письма, тут много прелюбопытных пассажей, подтверждающих мысль о подделке
    Его почему-то многие авторы называют предсмертным письмом-завещанием донского атамана. Вот его текст:
    «Многоуважаемый генерал Алексеев, волею судьбы и желанием казачества, Тихий Дон Вам вверил судьбу казачества и предложил избавить Дон от ненавистников свободого и здорового казачества, от врагов всякого национального самоопределения, от большевиков. Вы, с Вашим горячим темпераментом и боевой отвагой, смело взялись за свое дело и начали преследование большевистских солдат находящихся на территории Войска Донского. Вы отчаянно и мужественно сражались, но не учли того обстоятельтва, что казачество идет за своими вождями до тех пор пока вожди приносят лавры победы, а когда дело осложняется, то они видят в своем вожде не казака по духу и происхождению, а слабого проводителя своих интересов отходят от него.
    Так случилось со мной, и случится с Вами, если Вы не сумеете одолеть врага; но мне дороги интересы казачества и я прошу щадить их и отказаться от мысли разбить большевиков по всей России. Казачеству необходимы вольность и спокойствие; избавьте Дон от змей, но дальше не ведите на бойню моих милых казаков. Я ухожу в вечность и прощаю Вам все обиды, нанесенные мне Вами с последнего Вашего появления в нашем кругу.
    Уважающий вас Каледин.
    29 января, 2 часа 12 минут».

    Во-первых, странное обращение Каледина: «Многоуважаемый генерал Алексеев…» Если уж многоуважаемый, то непременно должно быть Михаил Васильевич. По крайней мере, обращался Каледин к бывшему Главнокомандующему Российской армией в один из самых острых моментов отношений с ним, когда пошел за примерением 26 ноября 1917 года. Тон письма доверительный и никак не соотвествует начальному сухому и не субординационному обращению, и стиль это явно не Георгиевского кавалера. Уж наверняка знал Атаман, как, согласно армейской субординации, следует обращаться к бывшему Главнокомандующему.

    Знал, что надлежит не иначе, как «Ваше высоко превосходительство генерал Алексеев…» Не большевики же, в конце концов, общались друг с другом, а имперские генералы. Чужая здесь рука была, не знал подделыцик, как следует писать обращение.
    Во-вторых, почему Каледин, якобы, пишет о том, что «…Тихий Дон вверил Вам (Алексееву. — В.Р.) судьбу казачества…». Да, Атаман делал все возможное, чтобы не втянуть казачество в дела Белого движения. Не от того ли Добровольческая армия вынуждена была покинуть Новочеркасск — столицу донского казачества, и пе-ребазироваться в Ростов, казачьим никогда не бывший? А как любопытно: якобы Атаман вверяет судьбу казачества в руки предателя Алексеева и просит, буквально умоляет «пощадить их (казаков. — В.Р.) и отказаться от мысли разбить большевиков по всей России». Что, Атаман гимназист, не понимает политических тенденций и пишет школьные глупости? Но Каледин был опытный политик. И даже если он писал письмо сам, то, стало быть, пораженцем и трусом стал, чего за боевым генералом раньше не наблюдалось. Кто же помог ему так переродиться? Уж не Войсковое ли правительство?
    В-третьих, автор письма вносит в него ключевую фразу, позволяющую понять, что он очень хорошо знает ментальность донского казачества: «.. .Казачество идет за своими вождями до тех пор, пока вожди приносят ему лавры победы, а когда дело осложняется, то они видят в своем вожде не казака по духу и происхождению, а слабого проводителя своих интересов и отходят от него». Прямо на лекции по истории либо историка Харламова, либо историка М. Богаевского, не хватает упомянуть Разина, Пугачева, Булавина. Предают казаки своих вождей, ох, как предают! Да что там эти предательства, все равно остаются «милыми казаками» и Голубов с Мироновым, и Подтелков с Кривошлыковым, и даже те, о готорых ранее говорил в своем обращении Войсковой Атаман: «…удостоверены факты продажи казаками своих офицеров за денежное вознаграждение». Ничего себе «милые казаки»! Мог ли так написать Каледин, который знал не только эти вопиющие факты, но был предан казачеством без надежды на помилование? Вряд ли. Перестарались подделыцики. Вот только кто они? Либо сами большевики, либо те, кто хотел спасти свою шкуру, стремясь переметнуться к большевикам.

    Автор фальшивки пытался показать моральную капитуляцию атамана Каледина, что до сих пор не подтвердилось никакими документами.
    Почему была необходимость в изготовлении данной фальшивки? Ведь застрелился — значит капитулировал.»

    Тайна похорон Атамана

    Итак, Алексея Максимовича Каледина нет в живых. Как бы там ни было, но нет. Начинается подготовка к похоронам. Тут еще больше загадок, чем можно было предположить, читая опубликованные материалы. А материалов следственной комиссии нет, ее просто не назначали. Зачем? Вдруг выводы ненужные сделает, объявит об убийстве. Так что официальных следственных документов нет, свидетелей тоже никто не опрашивал. А ведь кому-то надо было все так повернуть?
    «В Атаманском дворце услышали негромкий выстрел из кольта. Офицеры заметались, ища врача (вспомним другую версию — «Атаманский дворец опустел»(1) — В.Р.). Над телом Каледина в истерике билась жена. Атаману врач был уже не нужен. Где похоронен первый в XX веке Атаман Донского войска? Ни один из участников похорон об этом не пишет»(2).

    1 Астапенко М. П. Указ. соч. С. 105.
    2 Соколов А. А. Указ. соч. С.262

    А вот как описывает атаманские похороны и даже дает в книге рисунок его могилы М. Астапенко:

    «Нескончаемой вереницей тянулись люди в собор (Войсковой Вознесенский. — В.Р.). Темные одежды, встревоженные лица без слов говорили, что со смертью атамана Каледина Дон потерял все: спокойствие, свободу, а может быть, и жизнь… Огромный собор был переполнен, люди стояли спина в спину, ярко горели электрические паникадила и люстры. Два архиерея в золоченых облачениях, в обслуживании большого числа священников и дьяконов, служили панихиду. Войсковой хор в полном составе, облаченный в голубые кунтуши, пел сосредоточенно-торжественно, и мощные голоса певчих терялись где-то в мрачной пустоте огромного купола (очень кудревато написано при условии, что все ненавидели Войскового атамана. — В.Р.) … Тело почившего атамана в это время покоилось в небольшой церквушке Атаманского дворца»(1).
    Так над кем совершалась служба в соборе?

    1 Астапенко М.П. Указ. Соч., С. 108.

    Далее Астапенко пишет:

    «К вечеру 1 февраля гроб с телом атамана перенесли войсковой Вознесенский собор, два офицера с обнаженными шашками встали в почетный караул. Началась панихида, по окончании которой две старые монахини остались в храме, чтобы всю долгую январскую ночь читать окойные молитвы» Стоп, первая оговорка по Фрейду, гроб выставили только первого февраля, то почему «январские ночи». Может, гроб стоял до первого февраля а потом произошло что-то таинственное? Читаем далее: «В три часа ночи караул у гроба атамана и умершего накануне от ран офицера-партизана Виктора Николаевича Крупского сменился».
    Один из караульных, С. Рытиков, вспоминая те жуткие мгновения, писал:
    «Я был назначен в почетные часы к гробу атамана с трех часов ночи, и с подошедшими другими офицерами мы сменили старых часовых. Глухо раздались наши шаги по мраморным плитам собора, а потом опять все стихло… Я стоял у гроба атамана, глядя на его удивительно спокойное восковое лицо.(запомним эту существенную деталь. — В.Р.).
    Стоя на часах, я был крайне удивлен, что монахиня, поминая усопших, произносила имена Алексея и Владимира вместо Виктора. И когда я после смены заметил это ей, монахиня ответила: «И, батюшка, что ж тут такого, что я ошиблась? Лежат, родненькие, как отец с сыном…»(1).
    Вот вам, читатель, и вторая оговорка по Фрейду.
    В Новочеркасске ходили упорные слухи о том, что хоронят не атамана Каледина, а молодого юнкера, погибшего на позициях. Если учесть, что тело атамана не сразу выставили в пределах Войскового Вознесенского собора, то у организаторов трагедии было время подменить восковой отливкой с маски атамана голову убитого юнкера. Почему это было сделано? Возможно, потому, что убит был Каледин не в сердце, а в голову, и об этом тоже писалось. Правда, это пока домыслы, но кто знает, ведь тело до сих пор не найдено.

    М. Астапенко в своей книге описывает распространенную версию:
    «С утра 2 февраля в кафедральном соборе, переполненном казаками и казачками, началась заупокойная обедня, а затем отпевание. Службу вел архиепископ Гермоген»(2). После этого гроб с телом Войскового атамана пронесли по улицам Новочеркасска и захоронили на городском кладбище рядом с кладбищенской церковью.

    1 Астапенко М. П. Указ. соч., С. 109
    2 Астапенко М. П. Указ. соч. С. 109

    Православная церковь, как всем хорошо известно, не отпевает самоубийц и не разрешает хоронить их в пределах кладбищ. Только за оградой. Почему в случае Калединым был нарушен незыблемый церковный канон? Стало быть, знали иерархи, что не было самоубийства. Но, проводя официальные похороны, знали они и про то, что будут и другие, тайные похороны.

    Процитируем Александра Смирнова, с которым, в принципе, согласны:
    1 Смирнов А. А. Указ. соч. С.262

    «Вероятно те, кто провожал гроб с телом Атамана в последний путь, поклялись сохранить в тайне место захоронения (по какой причине — это отдельный вопрос. — В.Р.), Тайну хранить было нетрудно потому, что провожающих было, не считая вдовы, шестеро: Карев, Светозаров, Епифанцев, Сиволобов, полковник Янов и доктор Брыкин. Остальные министры Донского правительства, узнав, что никакого официального акта в Городской управе не будет, дали деру из Новочеркасска еще до наступления темноты»(1).
    Но вот опять загадка, где же находился во время тайных похорон самый верный соратник Каледина Митрофан Богаевский? У брата в Ростове? Или все же вернулся в Новочеркасск? Но тогда почему не принимал участия в похоронах? Кто не доверял ему? Жена? Или все шестеро? Во всяком случае, этот факт необъясним.
    Наверное, провожавшие Каледина в последний путь были самыми верными его сторонниками. Но почему было тайное захоронение? Разве только, что это была под-мена тел до панихиды в Войсковом Вознесенском соборе с целью сокрытия от будущего каких-то улик или просто сбережения тела от надругательства большевиками.
    Когда красные «голубовцы» заняли Новочеркасск, могилу Каледина разрыли. Увидев «восковое лицо в прекрасной сохранности (опять восковое лицо, да еще в прекрасной сохранности. Может, оно и правда было из воска? — В.Р.) войсковой старшина Голубов… показал казакам мертвого атамана, удостоверил его личность и приказал зарыть могилу.
    Ходили слухи, что красногвардейцы, разрыв могилу Каледина, сорвали с него погоны, «подчинив» таким образом советской власти, а потом опять засыпали могилу»(1). Дурь какая-то! Наверняка Голубов знал, что в официальной могиле нет тела бывшего атамана, но вот где оно — не знал. И мы не знаем до сих пор.

    Полностью читать тут: http://forum.kazakia.info/viewtopic.php?f=40&t=898

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s