Н.А. ВЛАСКИНА. КУРГАНЫ В КУЛЬТУРНОМ ЛАНДШАФТЕ ДОНСКИХ КАЗАКОВ (ПО ДАННЫМ ТОПОНИМИКИ)

фото А.Кошманова

фото А.Кошманова

Подкурганные захоронения оставались типичными для населения южнорусской степи начиная с III-го тысячелетия до н.э. вплоть до XIII–XIV вв. н.э. Количество курганов, возведенных разными племенами на Юге России, исчисляется тысячами. Такая яркая особенность культурного ландшафта не могла не отразиться в языке и мифологических представлениях жителей данной территории 1.

В настоящей статье будут рассмотрены наименования курганов на территории проживания донских казаков – в Приазовье и бассейне реки Дон в границах бывшей Области войска Донского, а также охарактеризованы основные символические бинарные оппозиции, релевантные для образа кургана в духовной культуре донских казаков, реконструируемые на основании анализа топонимических данных.

Материалом для исследования послужили статьи по истории станиц и хуторов в Приазовье, по Дону, Хопру и Медведице, опубликованные Иваном Сулиным в «Донских епархиальных ведомостях» с 1889 по 1894 г., включающие «названия местностей», в числе которых регулярно упоминаются курганы, и рукописи 2 томов (А–Б; К) «Топонимического словаря Дона и Приазовья» (авторы: Дегтярев В.И., Магин В.П., Проценко Б.Н. Ростов-на-Дону, 1994), хранящихся в архиве кафедры общего и сравнительного языкознания факультета филологии и журналистики ЮФУ.

При осмыслении таких объектов природного и культурного ландшафта, как курганы, оказывается значимым целый ряд символических характеристик. В топонимических материалах получают отражение следующие из них: 1) курган, как правило, насыпается над погребением, соответственно, оказывается связанным со сферой смерти, «тем светом», предками; 2) будучи искусственной возвышенностью в степном ландшафте, он наделяется символическими характеристиками верха в рамках оппозиции верх / низ; 3) в оппозиции свой / чужой может быть отнесен или к одному, или к другому полюсу. Формирование культурных смыслов в народных представлениях может происходить с опорой на один или несколько приведенных признаков. Рассмотрим каждую категорию подробнее.

  1. Курганы как надмогильные сооружения. В диалекте и народных названиях курганов получает отражение тот факт, что курган является насыпью, искусственно возведенной над погребением. В донских говорах курганы могут называться словом могилки (БТСДК: 284), однокоренная лексема входит в состав целого ряда оронимов, называющих курганы: Большая могила, Брилястая могила, Картушинские могилы, Моськина могила, об актуализации данного смысла при наименовании курганов свидетельствует также топоним Кладбищенские курганы. Представления о том, что курганы связаны с мифическими или реальными предками, нашли отражение в топонимах Дед, Букиновый дед, Родительской, Родительская гора. Предания запечатлели практику устройства казаками кладбищ на курганах: на Родительской горе хоронили умерших в старом Правоторовском городке; Пундиков курган близ ст. Луковской был назван так, потому что на нем хоронили членов семьи Пундиковых. Осмысление кургана как локуса, связанного с предками, объясняет факт называния словами курганы, бугры покинутых жителями поселений.
  2. Курганы как тип возвышенности. Территория Дона практически целиком находится в степной ландшафтной зоне, характеризующейся большими открытыми пространствами. В подобных природных условиях любая возвышенность, в числе которых оказываются и курганы, привлекает к себе внимание и может наделяться особым символическим статусом.

На основании анализа топонимических данных можно говорить о том, что наименования курганов и других типов возвышенностей формируют единый синонимический ряд. Названия курганов могут включать апеллятивы бугор, гора, кучугуры (песчаные холмы), круча и производные некоторых из приведенных наименований: Бугры, Воинский бугор, Колесников бугор, бугор Орлов, Черкесский бугор, Бугоровый курган; Князевая гора, Костины горы, Маяцкая гора, Служивская гора, Родительская гора, Кучугуры, Белая круча, Качкарные курганы.

Представление о том, что курганы представляют собой возвышенность искусственного происхождения, обусловило возникновение в говорах Верхнего Дона значения «курган» у лексемы стог, которая в литературном языке называет «кучу плотно уложенного сена, соломы» (ССРЛЯ, 14: 902). Это значение получает закрепление в топонимике, в наименованиях курганов  Стоговой, Большой стог.

Восприятие кургана как сакрального верха обусловливает тот факт, что он представляется местом обитания птиц. Об этом свидетельствуют, в частности, данные донских говоров: степной орел именуется курганником (СДГВО: 285) и топонимики: Балабаний курган (от балабан – белый орел).

  1. Курганы – сторожевые пункты. В течение длительного времени земли Войска Донского находились на периферии Российской территории, казаки должны были оборонять границы от внешних врагов: турок, татар, ногайцев и др. При планировке поселений казаки учитывали особенности местного ландшафта и использовали его преимущества. Курганы использовались ими как сторожевые посты, наблюдательные пункты, поскольку с некоторых открывался обзор на значительные расстояния (до 30–40 верст [Савельев 1930: 8]). Данные топонимики подтверждают типичность такой практики. Курганы носят названия: Караул, Караулы, Караульный и Караульные, Два караула, Три караула, Пять караулов, Острый караул, Маяк, Большой и Малый Маяки, Маячек,

 (с. 220)

Мояцкие, Семимаячный, Хорошевский маяк, Сторожевой курган, Форпостный, Казачий редут.

В топонимических преданиях функцией наблюдательного пункта наделяются как курганы с приведенными выше названиями, так и курганы, поименованные по какому-либо другому признаку (Бык, Ермаковский, Кашав и др.). Регулярность подобного использования курганов и устойчивость соответствующих нарративов приводили к тому, что некоторые исследователи предлагали различать сторожевые курганы, специально насыпавшиеся и использовавшиеся как наблюдательные пункты, и курганы-могильники. Однако, по мнению археологов, подобное использование курганов было вторичным по отношению к сооружению надмогильных насыпей. Поскольку типичным было возведение курганов на водоразделах – возвышенностях, разделяющих смежные бассейны рек или морей, – часто создавалось ощущение, что они выстроены в одну линию и созданы специально для оповещения2.

Возможно, именно наличие курганных групп повлияло на продуктивность семантической модели семейных отношений при номинации курганов. На территории Области войска Донского представлены курганы Братья, Братякин, Братякины, Братякиный, Два брата, Три брата, Четыре брата, Пятибратний, Семибратний. Отсутствие оронимов, производных от наименований женщин, находящихся в родственных отношениях, свидетельствует о наличии ассоциативной связи между курганами и мужской сферой, что может быть объяснено отношением к охране и войне как типично мужским занятиям.

Сакральный статус курганов, обусловленный, с одной стороны, их соотнесением с верхом в символической оппозиции верх / низ, а с другой – связью с культом предков, имеет следствием то, что они выступают как локус молений, к ним устремляются крестные ходы, о чем свидетельствуют как мемораты носителей традиции, так и данные топонимики (на Дону есть Богомольный бугор,  Богомольный курган, Богомольные и Святые курганы).

  1. Представления о курганах в рамках символической оппозиции свой / чужой. Одним из продуктивных способов реконструкции представлений о курганах является их характеристика в рамках символической оппозиции свой / чужой. Релевантными оказываются, прежде всего, ее пространственный и этнический аспекты.

На самом общем уровне курганы могут быть маркированы в ландшафте как сооружения, созданные представителями других культур или находящиеся на территории, ранее принадлежавшей другим народам. Народные названия некоторых курганов являются производными от этнонимов: Татарский, Калмычкина гора, Калмыцкий курган, Мамай (мамаями в донских говорах называли татар), от названий социальных статусов представителей других народов: Мурзавецкий. Они также могут быть мотивированы названиями сооружений – легендарных или действительно располагавшихся на курганах и помещенных туда представителями народов и племен, занимавших эту территорию до казаков. Так, типично называние курганов лексемами, производными от корня Баб-: Баба, Бабачий, Бабочи, Бабий, Бабина могила, Бабинский источник, Бабской, Бабы, Каменная баба, мотивируемое тем, что на них стояли каменные изваяния; лексемами, производными от корня Мечет-: Мечетный, Малый Мечетный, Большой Мечетный, Мечеть, при параллельном бытовании топонимических преданий о татарских / турецких мечетях, некогда стоявших на курганах.

Курган может выступать и как реальная или символическая граница между двумя этносами. Согласно преданиям, близ Алитубских сторожевых курганов некогда проходила граница Черкасска; близ кургана Каяк Салган – граница между турецкими и русскими землями; курган Кобяк-Салган в период азовских походов Петра I служил пограничным знаком между Россией и Турцией в Задонье. О пограничном статусе курганов свидетельствуют тексты преданий, повествующих о конфликтах казаков и кочевников: с Авдеевых курганов татары украли невесток.

Наряду с этим в ряде текстов курган выступает как граница между своим и чужим пространством в пределах этнического своего. Подобная символика реализуется в языковых фактах, зафиксировавших обряд провожания казака на службу. Курганы на Дону называются Рубежный; Прощальный, Разлучной, Служивский, Служивская гора, Слезовой курган, Пьяный. Согласно меморатам и топонимическим преданиям, до кургана Тармесин провожали на службу казаков в х. Тормосин, до Царского – в х. Мостовском; у Пьяного кургана проходило расставание между казаками и их родственниками и последняя «гулянка» в ст. Голубинской.

Представление о кургане как реальной и символической границе отразилось также в оронимах, которые мотивированы действиями с людьми, находящимися за пределами станичного социума: преступниками, пленными: согласно преданиям, на Колесовом кургане колесовали за преступления, на Купном выкупали пленных.

Наконец, в рассматриваемой оппозиции курганы могли относиться и к полюсу своего, о чем свидетельствует многочисленность их наименований, производных от антропонимов: ряд курганов находится возле населенных пунктов с соответствующими названиями или в границах земель человека, от фамилии которого образован ороним. Наряду с этим само слово курган может служить наименованием или составной частью наименования населенного пункта: Курган (Курганы) – хутор в юрту ст. Елизаветинской; Курган Калмыцкий – городище в юрту ст. Правоторовской, Курганово – поселение в Ильинской волости Черкасского округа.

Как было отмечено выше, при символическом осмыслении курганов могли быть релевантными сразу несколько признаков. Поскольку курганы рассматривались как сооружения, возведенные представителями других народов, причем сооружения надмогильные, сложилось представление о том, что почти каждый курган скрывает в себе несметные богатства. Это отразилось в следующих топонимах: Богатые курганы, Княжной, Княжный, Княжой, Царский курганы, Князевая гора. В поисках сокровищ казаки нередко занимались нелегальными раскопками курганов, о чем свидетельствуют не только краеведческие материалы, но и такие оронимы, как Копаный, Копочки, Рытой, Разрытый, Разрытой.

Наименования курганов свидетельствуют и о некоторых важных для казачества образах и реалиях, не связанных с охарактеризованными выше группами символов. Топонимы Баранчук, Боров, Бык, Верблюд, мотивированные названиями животных, на которые внешне похож курган, дают информацию о распространенных на Дону животных, их значимости в культуре. Показательна многочисленность курганов, наименования которых

(с. 221)

мотивированы названиями лодок: Будары, Бударный, Бударка, Бударка Большая и Малая, что обусловлено актуальностью данного вида транспорта для донских казаков.

Проведенный анализ показал, что курганы являются значимым элементом донского ландшафта. Они включены в культурную модель пространства, обеспечены спектром лексических наименований и фольклорных текстов. Символические смыслы, которыми наделяются курганы в культуре донских казаков, задействуют сразу несколько «систем координат», среди которых в наибольшей мере обеспечены материалом такие оппозиции, как верх / низ, центр / периферия, свой / чужой, жизнь / смерть.

Источники материала

БТСДК – Большой толковый словарь донского казачества / Ростовский гос. ун-т; Ф-т филологии и журналистики; Каф общ. и сравнительн. языкознания. – М., 2003.

СДГВО – Словарь донских говоров Волгоградской области / Авт.-сост. Р.И. Кудряшова, Е.В. Брысина, В.И. Супрун. – Волгоград, 2011.

ССРЛЯ – Словарь современного русского литературного языка. Т. 14. Со–Сям / Под ред. Л.И. Балахоновой и Л.А. Войновой. – М.–Л., 1963.

Литература

Савельев А. Археологические очерки Дона (Лекции по краеведению). Вып. 1. Курганы и шляхи р. Маныч / А. Савельев. – Новочеркасск, 1930.

1. Статья подготовлена в рамках работы по проекту «Народная традиция донского казачества в меняющемся мире: опыт этнолингвистического словаря» Программы фундаментальных исследований Президиума РАН «Фундаментальные проблемы модернизации полиэтнического региона в условиях роста напряженности».

2.Благодарю Л.С. Ильюкова и Н.М. Власкина за предоставленную информацию.

Выходные данные первой публикации: Власкина Н.А. Курганы в культурном ландшафте донских казаков (по данным топонимики) // Язык как система и деятельность – 3: материалы Международной научной конференции. Ростов н/Д: Изд-во НМЦ «Логос», 2012. С. 219–221.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s